Марк перестаёт улыбаться.
— Как ты?
— Странно. — Я грею ладони о стакан. — Столько времени хотела услышать правду. А когда услышала, поняла другое: наш брак всё равно был настоящим.
Он не торопится соглашаться или доказывать обратное. Отпивает свой кофе, морщится — опять взял без сахара и перепутал стаканы.
— Я любила Антона, — продолжаю я. — Не ошиблась дверью и не прожила двенадцать лет, потому что не заметила тебя. Мы с ним были семьёй. Потом перестали ею быть.
— Я знаю, Вер.
— А я только сейчас знаю. — Я меняю наши стаканы, и Марк без спора отдаёт сладкий. — Мне было бы проще решить, что вся жизнь с ним — фальшивка, а ты всё это время был правильным ответом. Красиво. Только неправда.
Марк прислоняется плечом к подоконнику. В переговорной за стеклом уже собираются люди, Лена раскладывает распечатки и выразительно показывает на часы. У нас осталось минуты две.
— Значит, я не награда за особенно неприятный развод? — спрашивает он.
— Ещё не решила. У тебя есть сертификат?
— Только диплом и одна грамота за плавание в восьмом классе, — признаётся Марк.
Я смеюсь, и напряжение, которое держалось со вчерашнего вечера под рёбрами, впервые отпускает. Марк смотрит на меня чуть дольше, чем нужно для шутки.
— Тогда что происходит сейчас? — спрашивает он.
Вопрос звучит спокойно, но стакан в его руке уже смят возле крышки. Я думаю о свадебном поцелуе, о втором — в пустом кабинете, о страхе лишиться дружбы. Нынешнее чувство не лежало под нашим браком всё это время и не ждало часа. Оно выросло сейчас, между двумя взрослыми людьми, которые наконец начали говорить друг с другом без посредников.
— Сейчас всё новое, — отвечаю я. — Поэтому мне страшно.
— Отлично. Мне тоже. — Марк бросает взгляд на часы, но не двигается к двери. — Ну?
— Что «ну»?
— Сколько мне ещё ждать ответа на свидание? Я понимаю, тридцать лет — небольшой срок для принятия решения, но у меня начинает портиться характер.
Лена за стеклом стучит ногтем по циферблату. Марк показывает ей одну минуту и снова смотрит на меня. На этот раз я не прячу решение за Антоном, прошлым или страхом.
— В пятницу свободен?
Глава 24. Пригласи меня
— В пятницу свободен?
Марк смотрит на меня так, будто я спросила, готов ли он прямо сейчас оперировать без света и инструментов.
— В эту пятницу?
— Нет, Громов, — уточняю я. — Выберем пятницу через полгода, чтобы ты успел морально подготовиться.
За стеклом Лена снова стучит по часам. Остальные уже расселись, на экране горит первый слайд презентации центра. Марк всё ещё стоит в коридоре со смятым стаканом и явно пытается понять, не издеваюсь ли я.
— Я свободен, — отвечает он наконец. — То есть освобожусь. Если понадобится, отменю…
— Ничего важного ты ради меня не отменишь.
Он осекается и усмехается, вспомнив наш вчерашний разговор о границах.
— Хорошо. Тогда сначала посмотрю расписание, как взрослый человек. Но предварительно — да.
— И что теперь?
Марк открывает передо мной дверь в переговорную. Лена встречает нас взглядом, обещающим вписать опоздание в официальный протокол и в личную память до конца жизни.