— Ты кому-нибудь уже сказал?
— Тебе, — говорит Марк.
— Анна знает?
— Она была на встрече как руководитель одного из модулей, — отвечает он. — Но не знала, соглашусь ли я. Никто не знает.
— Почему мне первой? — спрашиваю я.
— Первой, — поправляет Марк. — Потому что я не хочу снова решить за тебя, что ты выдержишь или не выдержишь.
Снаружи снова стучат. Я говорю, что занята, и слышу удаляющиеся шаги.
— Ты хочешь, чтобы я приехала? — спрашиваю я.
— На три года? — переспрашивает Марк.
— Не притворяйся, что не думал.
Марк включает камеру. Он сидит не в комнате, а в пустой аудитории. На доске за ним осталась схема, в верхнем углу написано его имя. Галстук ослаблен, на столе лежит папка с логотипом центра.
— Думал, — признаётся он. — Пять минут. Потом вспомнил, что у Сони есть отец, школа и жизнь, которую нельзя упаковать в мой старый чемодан.
— И у меня теперь должность.
— Не «теперь», — возражает Марк. — Она у тебя была заработана до этого предложения.
— Ещё родители. Центр. Антон не согласится на переезд Сони, и я не стану увозить её от него на три года.
— Я знаю, — отвечает он.
Марк достаёт из папки отдельный лист.
— Здесь есть пакет для семьи: квартира больше, школа, страховка. На встрече спросили, нужно ли рассчитывать переезд партнёра и ребёнка.
— И что ты ответил? — спрашиваю я.
— Что не могу отвечать за вас.
Я открываю календарь на телефоне. Среда помечена Сониным вечером у Антона, суббота — поездкой к моим родителям, понедельник — моей новой планёркой. Обычная неделя, которую мы когда-то придумывали в больничном буфете. Теперь она уже существует.
— Соня не чемодан, — говорю я.
— Именно.
— Ты спрашивал про работу между двумя странами? — уточняю я.
— Спросил. Первые полгода — почти невозможно. Потом один удалённый блок в месяц и короткие командировки к нам. Они нанимают руководителя сюда, не консультанта из самолёта.
— Значит, ты уже проверил варианты, — говорю я.
— Проверил — не значит решил, — говорит Марк.
Он переворачивает лист чистой стороной вверх. Я замечаю, что раздел о семье заполнен карандашом и стёрт; на бумаге остались вдавленные строки. Не спрашиваю, чьи имена он успел туда вписать.
— Я могла бы приезжать.
— На выходные между дежурствами? — спрашивает Марк. — Ты сама знаешь, сколько это продержится.
— Тогда ты мог бы приезжать.
— Иногда, — отвечает он. — Контракт не позволит жить в двух странах.
Я открываю расписание и называю две свободные субботы в следующем месяце. Марк ищет билеты. Первый рейс требует пересадки, второй прилетает вечером и оставляет нам воскресное утро. Цена заставляет его поднять брови.
— Один раз можно, — говорю я.
— Один — да. А на восьмом месяце кто-нибудь из нас начнёт ненавидеть аэропорт.
Он закрывает страницу с билетами. Я всё ещё вижу сумму в отражении его очков.
— А если отказаться? — спрашиваю я.
— Через неделю лечу домой. Выбрасываю зелёную лампу, возвращаюсь в центр и снова спорю с тобой из-за операционной.
— Лампу оставь, — прошу я. — Она стоит пять франков.
— Тогда заберу. Всё остальное тоже похоже на мою жизнь.