— Представь себе. Некоторым людям я до сих пор нравлюсь.
За спиной открывается дверь.
Марк выходит на террасу. Судя по его лицу, последнюю фразу Антона он услышал целиком.
Глава 4. Она никогда тебя не выберет
Марк прикрывает за собой дверь, отсекая музыку и голоса. Пиджак он оставил на спинке стула, рукава рубашки закатал. Вид у него спокойный, но я слишком хорошо его знаю: спокойствие заканчивается ровно там, где он прикусывает щёку изнутри.
— Я помешал? — спрашивает он.
Антон не двигается от перил.
— Мы с Верой разговаривали.
— Я услышал, — отвечает Марк.
Они оба смотрят на меня, будто нужно выбрать, с кем продолжить. Именно этого я делать не собираюсь.
— Антон как раз возвращался к своей невесте, — говорю я. — А мы идём внутрь. Здесь холодно.
Марк открывает дверь, пропуская меня. Мне почти удаётся закончить сцену, но бывший муж произносит ему вслед:
— Ты правда думаешь, что на этот раз всё будет иначе?
Я останавливаюсь. Марк тоже, однако не поворачивается.
— Не отвечай, — прошу я.
— Вер, я пока вообще ничего не сказал.
— Вот и сохрани достижение, — прошу я.
Антон усмехается. Он получил нужную трещину и теперь будет давить туда, пока кто-нибудь не сорвётся.
— Всё как в институте. Она решает, когда тебе говорить, когда молчать. А ты рад, что рядом постоял.
Марк медленно разворачивается. Я успеваю взять его за предплечье, но удерживать не приходится. Он остаётся на месте.
— Завтра ты женишься, — произносит он негромко. — Иди к Лидии. Не трать вечер на нас.
Слово «нас» задевает даже меня. Антон тоже слышит его и наконец отходит от перил.
— Никаких «вас» нет. Ты же понимаешь, что для неё всегда был просто другом?
— Прекрати, — требую я.
Дверь за Марком снова открывается. На террасу выглядывает Катя с бокалом, замечает нас троих и моментально вспоминает, что ей не нужен свежий воздух. Стеклянная створка закрывается, но теперь на нас поглядывают уже из зала.
Марк бросает взгляд туда и делает то, чего Антон от него не ждёт: отступает.
— Пойдём, Вер.
Он не берёт меня за руку. Просто оставляет выбор и идёт к двери. Я шагаю за ним, потому что продолжать разговор бессмысленно.
— Двадцать лет возле неё ходишь! — Антон повышает голос ровно настолько, чтобы услышали ближайшие столы. — А она всё равно выбрала меня.
Марк замирает у порога.
Мне приходится остановиться тоже. В шестнадцать лет он полез через мой забор, потому что родители заперли меня дома после двойки. В двадцать отвёз в травмпункт, когда я разбила подбородок на катке. В двадцать три познакомил с Антоном. Потом был свидетелем на нашей свадьбе и первым взял на руки Соню после моего кесарева. Из всей этой жизни бывший муж выбирает одно слово — «ходишь» — и превращает Марка в жалкого человека, который ждал чужого развода.
— Он не ходил возле меня, — говорю я. — Он жил свою жизнь. В отличие от тебя, Марк сейчас вообще никому ничего не доказывает.
Антон смотрит мимо меня, прямо на него.
— Конечно. Поэтому пришёл сюда в костюме по первому свистку.
Марк возвращается на несколько шагов. Я чувствую, как напрягаются пальцы на его рукаве, и только тогда понимаю, что всё ещё держу его.