— Теперь совещание, — шепчет он. — После него паника.
Я едва сдерживаю улыбку и занимаю своё место. Сорок минут мы обсуждаем маршрутизацию пациента, дежурные бригады и список оборудования. Марк говорит ровно, спорит с заведующим диагностикой, дважды возвращает разговор к бюджету. Только я вижу, как он машинально крутит ручку и в третий раз перечитывает одну и ту же строку.
Когда совещание заканчивается, он первым собирает бумаги. Я не даю ему сбежать.
— Громов.
— Я никуда не ухожу. — Он роняет ручку, ловит её у края стола и хмурится, словно виновата она. — Просто у меня операция через двадцать минут.
— У меня тоже работа. Спросить успею. — Я подхожу ближе, пока коллеги выходят в коридор. — Позови меня куда-нибудь.
Марк выпрямляется. За его спиной гаснет экран, проектор продолжает тихо гудеть в пустом зале.
— Как друга?
Вот теперь в его голосе нет ни шутки, ни привычной уверенности. Я могла бы опять сделать вид, что вопрос смешной, и подарить нам обоим запасной выход. Вместо этого забираю со стола свою папку и отвечаю:
— Нет.
Он медленно кивает, будто фиксирует решение перед сложной операцией.
— Тогда в пятницу в семь. Я заеду за тобой.
— Куда мы пойдём? — Я жду, но Марк уже собирает мои распечатки вместе со своими.
— Не скажу, — отвечает он, не поднимая головы.
Я жду продолжения, но Марк уже складывает мои распечатки в свою папку. Через пару секунд замечает, перекладывает обратно и раздражённо проводит ладонью по волосам.
— Ты не придумал, — догадываюсь я.
— У меня было примерно сорок секунд. Семнадцать из них ты потратила на уточнение, что я не друг.
— Я такого не говорила. — Я отбираю свою папку. — Ты всё ещё друг.
— Прекрасно. — Марк берёт обе папки, снова путает и в конце концов суёт мне целую стопку. — Значит, я должен организовать свидание с лучшим другом, которого хочу целовать. Ничего сложного.
В дверях появляется ординатор и напоминает ему об операции. Марк отвечает, что идёт, но остаётся на месте ещё секунду.
— Платье? — спрашиваю я из чистого любопытства.
— Что?
— Мне надеть платье или джинсы? — повторяю я терпеливее.
Он смотрит на мою обычную рабочую одежду так сосредоточенно, что я начинаю получать от происходящего совершенно неприличное удовольствие.
— То, в чём тебе удобно.
— Очень полезная рекомендация, — благодарю я.
Марк прижимает папки к груди и косится на часы.
— Вер, я правда сейчас опоздаю в операционную.
— Иди. — Я отступаю от двери. — Панику запланируешь после.
Марк наконец уходит, по дороге возвращает ординатору чужую историю болезни, которую успел забрать вместе со своими бумагами. Я смотрю ему вслед и кусаю губу, чтобы не рассмеяться при двух медсёстрах у поста.
Заведующий экстренной хирургией. Человек, который может за минуту распределить бригаду при массовом поступлении. Я сказала ему «нет, не как друга» — и он унёс чужую карту.
К вечеру выясняется, что паника действительно началась.
Первым приходит сообщение: «Есть пищевые ограничения, о которых я не знаю?»
Я отвечаю: «Ты знаешь о моей аллергии раньше меня».
Через пять минут: «Это не ответ».