На кухне он открывает шкафчик с крупами, потом с кастрюлями.
— Кружки справа, — подсказываю я.
— Я знаю. Ищу сковороду.
— Она внизу, — уточняю я.
— Очень логично хранить вещи там, где они помещаются.
Кофе хватает на одну чашку, яйца — на три. Марк разбивает первое слишком сильно, скорлупа падает на плиту, а желток остаётся у него на пальцах.
— Хирург, — говорю я.
— Я работаю с более крупными объектами.
Я вылавливаю скорлупу, он забирает у меня полотенце и вытирает плиту. Соня пишет, что останется у отца до вечера: они едут выбирать подарок Лидии. Я показываю сообщение Марку. Он кивает, переворачивает яичницу и не спрашивает, что мы теперь должны сделать с целым свободным днём.
После завтрака Марк возвращается в спальню за носками. Долго не выходит. Я нахожу его перед открытым шкафом.
— Потерялся?
— Вспомнил, что обещал сегодня начать собираться, — говорит Марк.
— И решил начать в моём шкафу?
— Нет, — отвечает Марк. — Мой чемодан у родителей. Мама хранит его на антресоли и утверждает, что без отца не достанет.
— У неё лестница есть?
— Есть, — отвечает Марк. — Но тогда пропадёт повод позвать нас на обед.
Марк пишет матери. Ответ приходит мгновенно: обед через два часа, чемодан действительно «сам не спустится». Я иду в душ, Марк заказывает такси до своего дома за чистой одеждой. Мы расходимся на сорок минут, а потом встречаемся у его родителей.
Его отец снимает с антресоли тёмно-синий чемодан. Тот покрыт пылью, одно колесо обмотано серой лентой.
— Для Швейцарии сойдёт, — решает он и ставит чемодан перед Марком.
Колесо прокатывается по паркету и упирается мне в носок.
Ещё утром Цюрих был синей отметкой в телефоне. Теперь он стоит между нами — пустой, раскрытый и достаточно большой, чтобы увезти Марка на полгода.
Глава 37. Брак не должен быть страховкой
Пустой чемодан стоит между нами, а мама Марка уже несёт влажную тряпку.
— Поднимите его, я пол протру. Столько лет лежал и именно сегодня понадобился.
— Мы можем взять мой, — предлагаю я.
— У тебя красный, — отвечает Марк. — Я не появлюсь с ним в травматологическом центре.
— Боишься, что швейцарцы не признают в тебе хирурга?
— Боится, что чемодан заметят раньше него, — говорит его отец и ставит синий корпус на стул.
Мама Марка вытирает пыль с колёс. Серую ленту снимает, обнаруживает под ней трещину и наматывает обратно ещё два слоя.
— Купите новый, — советует она.
— Этот долетел до Тбилиси и обратно, — защищает чемодан отец. — В Швейцарию тем более долетит.
— Ты в Тбилиси полдороги нёс его на себе.
— Зато не потерял, — замечает отец.
Обед остывает на столе, пока вся семья обсуждает одно колесо. Я стою возле раскрытого чемодана и представляю внутри рубашки Марка, зарядки, документы, его старые кроссовки. Получается слишком хорошо, поэтому захлопываю крышку.
— Сначала еда, — решает его мама. — Потом будете складывать свою Швейцарию.
За столом Марк получает третью котлету, я — две, хотя просила одну. Его отец расспрашивает о центре и спорит, что выездные бригады нужнее красивой гибридной операционной. Марк не спорит в ответ. Только записывает что-то в заметки.