Аня улыбнулась. Не той светской, холодной улыбкой, которой её учили, а нашей, таежной — открытой и смелой.
— Дядя, — сказала она, и её голос звенел, как серебряный колокольчик. — Честь семьи вы утопили в болоте, когда послали убийцу. А Андрей — единственный мужчина, которого я уважаю. И да, я хочу быть его женой. Больше всего на свете.
Она сжала мою руку так, что мне стало больно, но это была самая прекрасная боль в мире.
Демидов опустил голову. Он понял, что проиграл по всем фронтам.
— Бумагу, — сказал он, не глядя на нас.
Я кивнул Игнату. Тот, ухмыляясь в усы, достал из папки заранее подготовленные Степаном документы. Юридически безупречные.
Демидов подписал. Рука его дергалась, перо царапало бумагу, брызгая чернилами, но подпись была поставлена.
Когда он закончил, я забрал документы, дунул на чернила и аккуратно сложил их в карман. Вексель с его заказом на убийство я демонстративно забрал обратно. Пусть побудет у меня. Как напоминание.
— И последнее, Павел Николаевич, — сказал я, уже направляясь к выходу. — Нам нужно выйти к гостям.
— Зачем? — он поднял на меня мутный взгляд.
— Вы представите нас. Как положено. Объявите о помолвке. И, Павел Николаевич… — я наклонился к его уху. — Постарайтесь выглядеть счастливым. Вы ведь обрели сына. Точнее, племянника!
* * *
В бальном зале играла музыка. Дамы в кринолинах, кавалеры в мундирах кружились в вальсе. Лакеи разносили шампанское.
Музыка смолкла, когда на верхней площадке лестницы появился хозяин дома. Демидов выглядел так, словно его только что прожевали и выплюнули, но он держался. Старая гвардия. Умение носить маску у него было в крови.
Рядом с ним стояли мы с Аней. Грязные сапоги, дорожная одежда — мы выглядели как пришельцы на этом празднике жизни, но никто не посмел усмехнуться. Слишком грозной силой веяло от нашей компании.
Демидов поднял руку, требуя тишины.
— Дамы и господа! — его голос звучал хрипло, но достаточно громко, чтобы его услышали в каждом углу зала. — Прошу внимания.
Все замерли. Взоры сотен глаз устремились на нас.
— Сегодня… особенный день, — выдавил из себя Демидов, словно каждое слово было камнем, который он выплевывал. — Я счастлив объявить, что моя племянница, Анна Сергеевна, приняла предложение.
Он сделал паузу, глотая воздух. Я слегка подтолкнул его взглядом. Давай, папочка, рожай.
— Она выходит замуж за… моего нового партнера… Андрея Петровича Воронова. Этот союз положит конец всем нашим разногласиям и укрепит нашу семью. Совет да любовь!
Зал выдохнул. Повисла секундная пауза — шок был слишком велик. Воронов? Тот самый выскочка из тайги? Протеже Великого Князя? В зятьях у Демидова?
Но потом кто-то, видимо, самый сообразительный (или самый подхалимистый), начал хлопать. Аплодисменты подхватили. Жидкие, неуверенные, но они переросли в овацию.
Демидов повернулся ко мне. Его глаза были пустыми.
— Ты доволен? — прошептал он одними губами.
— Более чем, дражайший дядюшка, — громко ответил я и, не удержавшись, порывисто обнял его, громко хлопнув по спине, выбивая из него пыль и остатки достоинства. — Добро пожаловать в семью!