Страх. Древний, звериный ужас затопил разум. Где ангелы-хранители? Где небесная защита? Почему своды молчали, когда владыку травили, словно подвальную крысу?
Тень склонилась над бьющимся в смертной муке телом.
— Наместников много. Владыка — один. Твоя паства теперь принадлежит ему.
Темнота стремительно сжала кольцо. Жуткая боль разорвала грудь изнутри. Последнее, что увидели меркнущие глаза — как серая фигура растворяется в ночном воздухе.
Тихий вздох. Сердце остановилось намертво.
Наместник лежал в луже пролитого вина, а мертвые пальцы все еще пытались намертво сжать ускользающее золото.
Пепел падал на золотых орлов Священной Римской Империи. Гордый Милан лежал в руинах. Стены, долгие годы неприступные для осадных башен и тяжелых камнеметов, обвалились рваными глыбами. В воздухе висел густой, кислый смрад сгоревшего зелья и паленой человеческой плоти. Вороги бежали, бросая знамена в кровавую грязь, щедро растоптанную подковами имперской конницы. Великая победа пахла серой и смертью.
Тяжелый шаг в кованых сапогах по битому кирпичу. Латная рукавица с благоговением легла на остывающее медное жерло пушки. Толстая бронза, искусно отлитая веронскими мастерами, еще хранила жгучий жар недавнего боя. Рядом громоздились пустые бочонки из-под черного порошка и рассыпанная по камням железная сечка. Невиданная прежде мощь сломала вековые законы войны. Хваленая рыцарская доблесть и крепкие щиты оказались бесполезным мусором перед слепым, оглушительным пламенем.
Кесарь Запада молча смотрел на пробитую твердыню, принимая горькую правду. Настоящая власть больше не ковалась в германских кузнях и не даровалась лицемерным благословением Рима. Истинный престол силы возвышался сейчас в Вероне. Северный пастырь, приславший огненные трубы, держал Империю за горло крепче стального капкана. Платить за чудесное оружие приходилось отборным серебром, уступать угодья, даровать вольные грамоты. Жадность облаченного в сутану дельца не знала пределов, но результат наглядно дымился впереди и стоил каждой потраченной монеты.
Взгляд суровых ястребиных глаз скользнул по развалинам. Вдали ратники деловито добивали стонущих миланцев, над пепелищем собиралось воронье. Нужно немедленно слать свежих гонцов в Ломбардию. Требовать больше пороха, скупать новые пушки, пока остальные короли не постигли суть изменившегося мироздания. Веронский владыка пугает больше самой преисподней, но крепкий союз с чудовищем — верный путь к мировому господству, когда небеса окончательно оглохли к молитвам.
Стук деревянных киянок гулко разносился над речными водами. Каменная пыль оседала на дорогих сукнах, въедалась в меха. Возведение великой королевской часовни не замирало ни на миг. Тяжелые колеса надсадно скрипели, волоча наверх неподъемные гранитные блоки. Пот градом катился по лицам трудящихся, мускулистые спины блестели на осеннем солнце.
Подошел к свежей кладке. Провел голой ладонью по шершавому тесаному шву. Холодный камень вселял глубокую уверенность в незыблемости божественного замысла.
Терновый венец, выкупленный за баснословное серебро у византийцев, ждал достойного ларца. Высокие стрельчатые арки стремительно тянулись к серому небу, готовясь принять витражные стекла.