Аргент пронесся над передовыми порядками ополчения точно серебряная молния.
Первый вздох дракона превратил долину в преддверие ада. Пламя, усиленное алхимическим дистиллятом Фомы, было не просто огнем — оно имело белый, ослепляющий оттенок, пожирающий сам воздух. Конница франков, гордость европейского рыцарства, исчезла в одно мгновение. Железные латы не спасали — они становились раскаленными гробами, в коих благородная кровь закипала прежде, чем воин успевал осознать смерть.
Направился к краю скалы, наблюдая за расправой.
Внизу бушевал океан огня. Замки на порубежье, возводимые веками, трескались и рассыпались под воздействием запредельного жара. Камень плавился, стекая вниз раскаленной лавой, точно воск со свечи. Стяги с крестами и львами чернели и обращались в прах прежде, чем успевали коснуться земли. Аргент действовал уверенно и методично, описывая круги над лагерем германцев, выжигая каждый закуток, каждую палатку, каждую надежду на спасение.
— Поле чисто, — прохрипел Штарк, стоя по левую руку. Воевода, видавший сотни сражений, ныне хранил молчание, завороженный мощью древней ярости. — У них даже не было времени выстроить ряды. Это не бой, Крид. Это…
— Это — подготовка места для новой дороги, Штарк. — Взор оставался холоден и ясен. — Когда Аргент закончит, Тракт пойдет вперед по ровному, выжженному полю. Нам не надобно будет разбирать завалы — пламя дракона превратит их в ровный слой пепла. Самый лучший фундамент — тот, где не осталось ничего лишнего.
Аргент заложил крутой вираж, проносясь над самым Инсбруком.
Главная цитадель города, где заседали предводители Лиги, взорвалась изнутри, когда дракон выдохнул пламя прямо в донжон. Взрыв был столь мощным, что ударная волна докатилась до самого перевала, колыхнув тяжелый плащ. Серебряное сияние чешуи ящера в лучах заходящего солнца казалось небесным судом, коий не ведал жалости и не знал преград.
К закату всё было кончено.
Долина, еще утром кишевшая вооруженными людьми, превратилась в безмолвное, дымящееся пространство, покрытое серым налетом. Ни одного крика, ни одного стона — Аргент не оставлял выживших. Спесь франков и упрямство германцев растворились в известковой пыли. Порубежье Империи было очищено окончательно, точно старый пергамен перед новой записью.
Дракон медленно вернулся к уступу, тяжело опустившись на камни. Серебристая чешуя была забрызгана копотью, из пасти валил густой пар. Янтарные глаза Аргента светились мрачным удовлетворением сытого хищника.
— Путь свободен, Виктор… — пророкотал ящер, складывая крылья. — Железные люди более не шумят. Спирт Фомы был добр, он горел в моей груди ярче их городов. Теперь я буду спать. Не буди меня, пока твой Тракт не дойдет до холодного моря на севере.
— Спи, Аргент. Твоя дань будет доставлена в срок. — Кивнул в сторону оставшихся бочек. — Ты сделал то, что не под силу тысяче баллист. Порядок благодарен тебе за тишину.
Направился к Мастеру Фоме и Джованни, кои уже разворачивали измерительные инструменты у края обрыва.
— Внимайте! — Голос разнесся над притихшим войском. — Путь открыт. Фридрих мертв, его армия — прах. Механизм Империи сломлен, и на его месте мы воздвигнем новый чертеж. Мастера, начинайте разметку спуска. Тракт должен войти в Инсбрук к рассвету. Кнехты, занять высоты. Любое сопротивление в окрестных лесах подавлять решительно. Мы несем мир, выжженный в камне.