Направился под высокие своды, где тишина нарушалась лишь скрипом перьев и приглушенными спорами отроков.
В центре зала, у исполинской доски из темного сланца, замер Джованни. Старший ученик, чье лицо за время великих трудов обрело суровость и глубину, свойственную зрелым мужам, лихорадочно вычерчивал схему гидравлического пресса. Вокруг теснились дети вчерашних пахарей и наемников. В расширенных зрачках юнцов горело не суеверное поклонение демонам, а жадное, хищное любопытство исследователей, познавших вкус власти над материей.
— Поймите же, — голос Джованни раскатывался под куполом, — природа не терпит пустоты, но она охотно подчиняется силе, заключенной в правильный вектор. Рычаг и поршень — вот истинные святые нашего времени. Расчет давления жидкости определяется по формуле:
Где каждое значение — есть константа, не зависящая от капризов небес.
Крид остановился в тени колонны, наблюдая за этим триумфом логики. Глядя на сосредоточенные лица подростков, пришло осознание: грамотность стала самым грозным оружием в арсенале новой империи. Человек, способный прочесть чертеж и вычислить объем вытесненной воды, более не нуждался в посредниках между собой и мирозданием. Старый мир рушился не под ударами баллист, а под натиском образования, ставшего обязательным для каждого подданного.
Путь лежал дальше, к берегам Тибра, где в бывших монастырских садах выросли корпуса Главного Лазарета. Эти чертоги света и чистоты более не напоминали обители скорби, в которых умирающих готовили к загробному миру. Здесь сражались за плоть, за каждый вздох, за лишний год земного существования.
Шагнул в прохладную залу, где Мастер Фома, облаченный в белоснежный льняной фартук, священнодействовал над перегонным кубом.
Воздух был густо пропитан ароматом спиртовых паров и терпким запахом уксусной эссенции. Алхимик, чьи руки ныне пахли не серой, а безупречной чистотой, извлекал из реторты прозрачную, точно слеза, жидкость — истинную «воду жизни», убивающую невидимую глазу порчу.
— Мы удвоим срок пребывания человека на этой земле, — прохрипел Фома, не отрываясь от работы. — Чистая вода, текущая по закрытым акведукам, отсутствие помоев на мостовых и регулярное омовение ран огненным вином творят чудеса. Лихорадка, косившая целые кварталы, отступила перед законом гигиены. Смерть от нечистоты ныне почитается за преступление против эффективности.
Виктор коснулся пальцами в латной рукавице холодного металла хирургического скальпеля, выкованного по лекалам из античных свитков. Древняя память подсказала: империи прошлого гибли не от мечей варваров, а от немощи и заразы. В новом ладу мастер, копивший опыт десятилетиями, стал ценнейшим ресурсом. Долгая жизнь подданного — семьдесят, восемьдесят зим — являлась залогом процветания всей системы. Продление жизни стало государственной задачей, решаемой с помощью химии и инженерной мысли.
Для достижения этой цели были внедрены суровые и мудрые порядки:
Водная реформа: Под каждым крупным городом пролегли каменные вены канализационных коллекторов. Питьевая вода подавалась в дома по свинцовым трубам, защищенным изнутри слоем олова, исключая попадание всякой скверны.