— Изобилие — есть топливо для развития, — прозвучали слова в ответ. — Накормленный и обученный человек начинает задавать вопросы о звездах и строении атома. Это и есть наша цель.
Скользнул во тьму кабинета. Работа продолжалась. Колесо истории проворачивалось мягко, смазанное маслом прогресса и согретое теплом человеческого разума. Будущее было начертано четкими линиями чертежа, и в этом чертеже не было места смерти, коя приходит прежде срока. Италия стала живым манифестом бессмертного трикстера, и ни одна сила на земле не могла оспорить правоту этого великого созидания.
Огромные своды бывшей базилики, ныне ставшей средоточием светского знания, тонули в предвечерней тишине, нарушаемой лишь сухим шелестом пергамента и приглушенным дыханием сотен отроков. Прозрачное венецианское стекло, заменившее цветные витражи, впускало внутрь чистый, не замутненный религиозным пафосом свет, коий падал на ряды простых дубовых скамей. Здесь, где некогда возносились молитвы к невидимым силам, ныне воцарился дух строгого исчисления и холодной логики. В центре залы, на возвышении из серого гранита, застыла массивная глыба черного мрамора весом в добрую тысячу фунтов — немой вызов человеческой немощи.
Направился к краю помоста.
Взор, скованный вековой стужей, медленно скользнул по рядам притихших учеников. Дети вчерашних пахарей, кузнецов и обедневших рыцарей взирали на бессмертного зодчего с тем самым благоговением, которое прежде предназначалось святым мощам. Но Крид не искал поклонения; ему требовались острые умы, способные стать опорой нового миропорядка. Рядом, по правую руку, замер Джованни, сжимая в ладонях тяжелый медный циркуль, а чуть поодаль Штарк, облаченный в парадную кирасу, насупился, тщетно пытаясь постичь тонкости грядущего урока.
— Вы привыкли верить, что миром движет воля небес или каприз государя, — голос Крида раскатился под куполом, лишенный всякого пафоса, ровный и неотвратимый, точно ход ледника. — Вам твердили, что власть — есть дар, ниспосланный свыше, а сила — удел немногих избранных. Но истина кроется не в коронах и не в молитвах. Истина заключена в законе, коий не ведает милости и не знает исключений.
Сделал шаг к черному монолиту и коснулся его пальцами в латной перчатке. Холод камня отозвался привычным спокойствием.
— Сей камень неподъемен для любого из вас. Даже десяток сильнейших мужей Рима не смогут сдвинуть его с места, не надорвав жил. Означает ли сие, что человек слаб? Нет. Сие означает лишь то, что человек еще не научился использовать разум как точку опоры.
Взял длинный стальной брус, лежавший у подножия помоста, и подвел его конец под край мраморной глыбы. Под брус был заблаговременно подложен малый гранитный куб — опора, смещенная почти вплотную к грузу.
— Внимайте и запоминайте, ибо сей урок — основа всего, что мы строим. Сила — есть произведение массы на ускорение, но Власть — есть умение распределить эту силу во времени и пространстве. Взгляните на этот рычаг.
Нажал на длинный конец стального бруса одной лишь ладонью. Без видимого усилия, плавно и торжественно, тысячефунтовый монолит оторвался от пола, вызвав по залу волну восторженного шепота.