Холодное вино спасительной влагой омыло саднящее горло. Жизнь медленно, неохотно возвращалась в измотанное до предела тело. Сладкий сок виноградной лозы смывал горечь усталости, наполняя жилы новым теплом.
— Владыка поистине ненасытен, словно голодный лев в песках бескрайней пустыни, — ласково проворковала мавританка. Бережно вытерла капли пролитого рубинового вина с небритого подбородка краем тонкого покрывала. — Ни один великий эмир не ведает подобной неукротимой ярости на любовном ложе. Сила пугает и завораживает одновременно.
Сицилийка, немного придя в себя, тесно прижалась горячей, влажной щекой к плечу. Тонкими пальцами нежно перебирала слипшиеся от пота волосы.
— Верона страшит, — робко прошептала дева, не смея поднять опущенных глаз. — За высокими стрельчатыми окнами непрестанно стучат тяжелые топоры и заунывно воют кузнечные горны. Смерды истово молятся на грязных площадях, принося жуткие, кровавые клятвы неведомому божеству. Город похож на огромную, вечно голодную утробу. Готовую пожрать крещеный мир без остатка.
— Верона прямо сейчас кует совершенно новый мир, — пальцы нежно, но властно легли на тонкую девичью шею. Быстрое, перепуганное биение жилки под бархатистой кожей ощущалось предельно ясно. — Старый, дряхлый порядок окончательно прогнил. Римские святоши нагло лгут доверчивой пастве. Жадные бароны беспощадно грабят простой люд. Настало суровое время стального, непоколебимого закона и новой веры.
Гречанка придвинулась ближе, обнимая за пояс.
— Кровь льется рекой, — голос светловолосой девы дрожал. — Ходят слухи о растерзанных правителях и сожженных дотла городах. Страшно подумать, какова цена грядущего величия.
Глубоко вдохнул сладкий дым жженой мирры. Взгляд вновь обрел былую, ледяную ясность и абсолютно холодную, пугающую расчетливость.
— Цена всегда измеряется жизнями слабых, — слова прозвучали жестко, не терпя возражений. — Строитель великой империи, проливающий моря чужой крови, обладает священным, неоспоримым правом получать лучшие, наисладчайшие дары. Виноградники дадут лучшее крепкое вино. Глубокие рудники дадут чистейшее золото. Дальние острова покорно пришлют прекраснейших, горячих дев.
Вновь привлек разомлевших, источающих мускусный аромат страсти красавиц на измятые лебяжьи перины. Хмельная усталость медленно отступала, уступая место возрождающемуся пламени. Ночь в покоях Палаццо обещала быть невероятно долгой и полной безудержного сладострастия.
Необузданный разврат расцветал пышным, ярким цветом. Пускал глубокие, неистребимые корни в самом сердце рождающейся жестокой империи. Покуда жаркие кузни непрерывно ковали разящее железо, а хитрые проповедники отравляли слабые умы черни фанатичным словом, владыка нового мира с безмерным упоением черпал жизненные силы из бездонного колодца плотских утех. Ничто не могло остановить вечный танец разрушения и страсти.
Сбросил тяжелое бархатное покрывало. Горячие девичьи тела сонно вздохнули, лишившись тепла. Ночная мгла неохотно сдавала позиции бледному утреннему свету. Опочивальня полнилась духом выпитого вина, розового масла и блуда. Страсть минувшей ночи оставила приятную истому.