Въехал на мощеные брусчаткой улицы покоренного города. Врата Учености представляли собой ожившую картину преисподней, сошедшую с храмовых фресок.
Внутренний бунт, поднятый тайными жрецами братства, окончательно и неразрывно слился с внешним кровавым штурмом. Богатые купеческие дома полыхали неугасимым жарким огнем. Толстые резные двери выбиты вместе с петлями. Из высоких стрельчатых окон на мостовую щедро летели дорогие фламандские сукна, тяжелая серебряная посуда и разломанная изящная мебель.
Алебардщики методично, квартал за кварталом, зачищали переулки, хладнокровно добивая сопротивляющихся патрициев. На широких перекрестках суетливо сооружали наспех сколоченные из обгоревших бревен виселицы. Новая власть утверждалась через показательный, первобытный террор. Озверевшая чернь с хохотом волокла по ледяной грязи знатных господ, избивая спесивых нобилей суковатыми дубинами до полной неузнаваемости.
Штарк гарцевал рядом, брезгливо стряхивая густую кровь с широкого лезвия своего оружия.
— Град взят, — сухо констатировал воевода, холодным взором оглядывая пылающие палаццо. — Оборона сломлена подчистую. Выжившие наемники бросают мечи и истошно молят о пощаде. Патриции трусливо прячутся по глубоким винным подвалам. Железная паства работает поразительно чисто, государь. Выучка превзошла любые смелые ожидания.
— Пусть рать досыта упивается чужой кровью и золотом. Это законная, щедрая плата за пролитый пот в тренировочных лагерях, — слова процедились сквозь зубы. Ледяной взгляд устремился вглубь задымленных, кривых улиц. — Но мелкие лавочники и жирные торгаши не имеют ровным счетом никакого значения. Истинная сила этого града сокрыта вовсе не в глубоких купеческих сундуках. Сила Болоньи столетиями покоится в пыльных пергаментах и седых головах законников.
Жестко натянул поводья, разворачивая горячего коня. Направил закованный в черную сталь отряд прямиком в сторону старейшего университета. Туда, где за высокими каменными сводами в животном ужасе прятались знаменитые на весь мир магистры права.
Римские законы, по которым веками привык жить дряхлый крещеный мир, надлежало немедленно, безжалостно предать очистительному огню. А на дымящемся пепелище выстроить совершенно новый, непоколебимый свод правил, утверждающий абсолютную божественную власть над всем полуостровом. Знания предстояло купить. А платить за них непокорные, спесивые книгочеи будут собственной кровью. Путь к истинной власти надежно расчищен разящим железом. Настало суровое время навсегда переписать саму суть мироздания.
Кованые копыта гулко застучали по гладким мраморным плитам широкого внутреннего двора. Старейший университет крещеного мира, вековая обитель непререкаемых законов и седой мудрости, содрогнулся под тяжелой поступью железной рати. Изящные арочные своды и стройные колонны, помнящие тихие шаги великих мыслителей древности, ныне безмолвно взирали на вторжение грубой, беспощадной силы.
Спешился у подножия широкой каменной лестницы. Кольцо закованной в сталь гвардии мгновенно сомкнулось, оттесняя жмущихся к стенам обитателей Врат Учености.