Шагнул к выстроенным артиллерийским батареям. Медные жерла тяжелых бомбард хищно смотрели на древнюю кирпичную кладку. Пушкари, густо измазанные сажей, суетливо сновали вокруг исполинских орудий. Засыпали в широкие стволы мерные кожаные мешки с черным зельем. Туго, с натугой забивали толстые войлочные пыжи. Закатывали тяжелые, отлитые в веронских кузнях чугунные ядра.
— Наводите на вежи, — приказ прозвучал глухо, намертво перекрывая лязг железа и далекий гул из-за крепостных стен. — Гордыня обязана рухнуть первой. Сбейте спесь вместе с камнем. Сровняйте эти проклятые столбы с брусчаткой.
Старший пушкарь с низким поклоном поднес тлеющий пал к затравочному отверстию центральной бомбарды.
Оглушительный, чудовищный рев разорвал морозный воздух. Стылая земля судорожно содрогнулась под ногами. Из широких медных пастей вырвались длинные языки слепящего пламени и густые клубы вонючего дыма. Серый пороховой смрад мгновенно забил легкие, начисто вытесняя зимнюю свежесть.
Смертоносный чугун с жутким, тошнотворным воем пересек пространство над глубоким рвом. Тяжелое ядро с сокрушительной силой врезалось в кирпичное тело башни Гаризенды. Вековая кладка, без труда выдерживавшая удары деревянных пороков и долгие осады германских кесарей, брызнула во все стороны острыми осколками. Глухой, утробный треск расколотого камня гулким эхом прокатился над замерзшей равниной.
Залп неотвратимо следовал за залпом. Мастеровые работали слаженно, словно шестерни гигантских адских часов. Медные стволы стремительно раскалились докрасна, злобно шипя под наброшенными мокрыми тряпками. Каждое точное попадание вырывало из исполинских веж огромные, зияющие куски каменной плоти. Дробленый кирпич сыпался в ров безостановочным кроваво-красным водопадом, поднимая тучи въедливой пыли.
Гаризенда дрогнула первой. Очередное тяжелое ядро раздробило несущий нижний свод. Башня опасно, пугающе накренилась. Сверху, словно перезрелые плоды с ветвей, посыпались защитники, тщетно размахивая руками в пустом морозном воздухе. Арбалетчики разбивались о мерзлую землю, не успевая издать даже предсмертного крика. Затем древняя постройка с оглушительным, протяжным стоном переломилась пополам. Тысячи тонн камня, прогнивших дубовых балок и тяжелой черепицы рухнули прямо на городские кварталы, безжалостно погребая под собой богатые палаццо и кривые переулки. Густое облако серой пыли взметнулось до самых небес, накрывая Болонью плотным погребальным саваном.
Следом неминуемо пришел черед Азинелли. Высочайшая гордость Тосканы не выдержала сосредоточенного, методичного огня тяжелых бомбард. Широкое основание вежи превратилось в сплошную рваную рану. Исполин судорожно задрожал, медленно, неотвратимо клонясь к земле. Рухнул тяжело, с апокалиптическим грохотом, окончательно проламывая крепостную стену изнутри и доверху засыпая глубокий ров битым кирпичом. Многовековые символы старой власти обратились в жалкий прах за несколько коротких мгновений.
Образовалась широкая, зияющая брешь. Окованные железом ворота барбакана более не имели никакого значения. Рухнувшие стены создали пологий, засыпанный щебнем подъем прямо в беззащитное сердце непокорного града.