Но сегодня на костях старого мира балом правила смерть, щедро и досыта напоив древний город горечью абсолютного поражения.
Резкий ветер гнал по мерзлой земле колючую снежную крупку. Поле под стенами Вероны почернело от несметной рати. Недавние смерды, грязные пахари да нищие ремесленники преобразились до неузнаваемости.
Выехал на вороном жеребце перед строем. Кованые копыта звонко били по ледяной корке грязи. Взгляд требовательно скользил по ровным прямоугольникам пеших баталий. Ни единого кривого ряда. Ни одной опущенной головы.
Над полем нависала жуткая тишина. Слышался лишь тоскливый свист непогоды в тысячах стальных наконечников. Лес длинных ясеневых пик угрожающе ощетинился, ожидая приказа.
Штарк гарцевал рядом, с трудом сдерживая горячего скакуна. Лицо воеводы, скрытое наполовину опущенным забралом, не выражало усталости. Лишь суровую гордость за выкованную в кратчайшие сроки стальную мощь.
— Смерды забыли дух навоза, — голос воеводы лязгнул холодным железом. — Вчерашний сброд научился держать шаг. Плети выбили дурь, животный страх вколотил покорность. Пехота готова встретить рыцарскую конницу.
Одобрительный кивок послужил ответом. Труд проделан поистине дьявольский. Жесткая воля вылепила из податливой глины несокрушимую скалу.
Чуть поодаль, на деревянных настилах, чернели отлитые заново пушки. Медные пасти стали вдвое толще, надежно стянутые раскаленными обручами во избежание разрывов. Рядом громоздились пузатые бочонки с черным зельем и чугунные ядра. Пушкари стояли по строгой стойке, держа наготове тлеющие палы.
На левом крыле выстроились десятки самострельных махин Леонардо. Уродливые устройства покоились на тележных колесах. Зубчатые шестерни густо смазаны бараньим салом, проваренные в воске шелковые тетивы натянуты до звенящего предела. Верхние короба набиты гранеными стальными кольями. Истинные убийцы благородных господ. Смерть, не ведающая усталости и промаха.
Поднял руку в латной рукавице.
— Покажи выучку, воевода!
Штарк мгновенно выхватил длинный меч, высоко поднимая лезвие над головой.
— Пики к бою! — громовой рев раскатился над стылой равниной.
Тысячи крепких мозолистых рук взметнулись в слаженном порыве. Толстые древки сухо ударили о подставленные кожаные перевязи. Первые три ряда воинов как один опустились на правое колено, намертво упирая тупые концы копий в промерзлую землю. Задние ряды плавно положили ясеневые колья на плечи впереди стоящих.
Слитный лязг клинков больно ударил по ушам. Бескрайнее поле превратилось в абсолютно непроходимую колючую чащу. Закованный в латы конный клин неминуемо захлебнется горячей кровью, напоровшись на подобную преграду. Лошади с распоротыми животами заживо погребут знатных седоков.
Спешился. Сапоги хрустнули по льду. Подошел вплотную к крайнему копьеносцу в первом ряду.
Глубокий шрам уродливо пересекал щеку молодого парня. Суконная рубаха под клепаной курткой застирана до откровенных дыр. Но хватка на толстом дереве оставалась поистине мертвой, узловатые пальцы побелели от дикого напряжения.
— Страшишься грядущей сечи? — вопрос прозвучал негромко, но долетел до каждого воина поблизости.