— Узрите! — завизжал вестник, падая на колени прямо в свежую лужу крови. — Пророк явился пастве!
Толпа мгновенно затихла. Мертвая звенящая тишина обрушилась на катакомбы. Лишь потрескивали сальные свечи да тихо капала вода с замшелых камней. Тысячи людей единым слаженным порывом рухнули ниц. Лбы глухо ударились о грязные плиты подземелья.
Голос прогремел под сводами, многократно усиленный каменным эхом.
— Старый мир гниет заживо. Церковные владыки кормили народ пустой ложью. Бароны безжалостно пили крестьянские соки. Кесарь собирает закованную в сталь конницу. Трусливые нобили прячутся за высокими стенами замков. Настал час великой жатвы!
Смерды, не смея поднять голов, заскулили от благоговейного ужаса.
— Пролитая ныне кровь скрепляет нерушимый завет. Нет более нищих ремесленников и бесправных пахарей. Есть лишь стальные псы новой державы! Карающие клинки, безжалостно выжигающие скверну! Сметите прежних господ! Разорвите глотки всякому усомнившемуся в правоте Вероны!
Толпа ответила оглушительным звериным воем. Фанатики в исступлении били окровавленными кулаками в груди. Рвали волосы. Клялись убивать, жечь и рубить во славу живого божества. Идеальное, абсолютно послушное оружие надежно выковано и щедро закалено горячей кровью.
Жестом приказал жрецу подняться на балкон. Старец торопливо заковылял по крутым каменным ступеням. Предстал пред правителем, низко опустив седую голову. Вонючий дух немытого тела и свежей крови жестоко ударил в ноздри.
— Паства жаждет сечи, Владыка, — прошамкал вестник, преданно заглядывая в глаза. — Батраки готовы голыми руками рвать рыцарские кольчуги. Ждут лишь единого приказа.
— Яд пустил глубокие корни, — холодно констатировал свершившийся факт. — Раздайте пастве спрятанное оружие. Доставайте из тайников короткие мечи и крепкие копья. Вилы оставьте в хлевах. Новая рать обязана колоть сталью.
Жрец судорожно кивнул, ловя каждое брошенное слово.
— Веди обезумевшую орду в соседние земли. Поднимайте крестьянские бунты в мантуанских владениях. Жгите богатые усадьбы нобилей. Пусть липкий ужас бежит далеко впереди веронских полков.
— Исполним в точности! — фанатично выдохнул старец. — Слово пророка — непреложный закон. Вся Ломбардия захлебнется в очистительном огне. Имя Вероны прогремит подобно грому небесному.
Развернулся и молча зашагал обратно в темноту потайного хода. Жуткие монотонные песнопения долго летели вослед, многократно отражаясь от сырых кирпичных стен.
Возвращение в опочивальню принесло желанный покой. Сбросил пропахшее гарью и кровью суконное корзно на пол. Тепло лебяжьих перин вновь приняло в жаркие объятия. Девы спали, совершенно не ведая о страшных делах, творящихся глубоко под землей.
Мавританка томно приоткрыла глаза. Сонный взор метнулся к массивной двери, затем скользнул по холодному, отстраненному лицу.
— Где пропадал повелитель в столь глухой час? — тихо прошептала смуглая красавица, ласково прижимаясь горячим бедром. — Ложе быстро остыло без законного хозяина.
— Спускался в преисподнюю, дабы проверить котлы, — губы тронула жестокая, циничная усмешка. Жесткие пальцы зарылись в черные девичьи кудри. — Котлы кипят исправно. Адское варево готово выплеснуться наружу и щедро залить окрестные земли.