— Заложены три новые защищенные фактории на южных берегах и далеких островах! — купец возбужденно затряс свитком. — Выстроены крепкие каменные форты. Веронские гарнизоны надежно стерегут склады. Отныне вся заморская пряность, весь тончайший китайский шелк, лучшие благовония и драгоценные квасцы для окраски сукон проходят исключительно через наши заботливые руки.
Холодная, хищная усмешка тронула губы. Великий замысел безотказно работал подобно сложным часовым механизмам. Соседи оказались наглухо отрезаны от животворящих источников богатства.
— Какова цена для франков и германских баронов? — вопрос прозвучал глухо, сопровождаемый скрипом швартовых канатов.
— Втрое! — радостно взвизгнул купец, предвкушая звон монет. — Продаем соседям в три, а порой и в четыре раза дороже прежней цены! Франкские вельможи громко стонут, скрипят зубами, сыплют страшными проклятиями, но неизменно платят полновесным золотом. Жить без сладких пряностей и мягкого шелка благородные господа уже не в силах. Привычка к роскоши оказалась сильнее гордости.
Торговец суетливо махнул рукой слугам. Крепкие матросы с натугой притащили к ногам тяжелый кованый сундук. Крышка с лязгом откинулась.
Ослепительный блеск ударил по глазам. Сундук доверху наполняли золотые византийские солиды, сарацинские дирхемы, тяжелые серебряные слитки и россыпи драгоценных, искусно ограненных камней. Неиссякаемая, полноводная река богатства, питающая ненасытное сердце рождающейся державы.
— Золото немедленно отправить в глубокие подвалы Палаццо, — сурово распорядился, равнодушно скользнув взглядом по сокровищам. Богатство не имело самостоятельной ценности, служа лишь надежным инструментом для ковки абсолютной власти. — Половину отдать мастерам-оружейникам. Пусть куют больше прочных стальных кирас и льют пушки денно и нощно.
Купец послушно склонил голову, соглашаясь с непререкаемой волей.
— Восток полностью покорился новому торговому порядку, повелитель. Местные владыки покорно платят тяжелую пошлину за право просто выводить рыбацкие лодки из гаваней. Море отныне — внутреннее, безраздельное веронское озеро.
Взгляд устремился вдаль, за частокол высоких мачт, туда, где свинцовые воды сливались с хмурым осенним небом.
Смертоносная паутина сплетена безупречно. Железные сухопутные легионы, поддерживаемые безумной фанатичной чернью, надежно закрывали северные и западные границы. Неприступный, оснащенный пороховым зельем флот намертво сковывал морские пути. Церковь, возглавляемая купленным, безвольным понтификом, покорно благословляла любые зверства во славу новой державы. А неисчислимое золото текло рекой, обильно смазывая шестерни огромной, безжалостной государственной машины.
Глубоко вдохнул резкий морской ветер, смешанный со смрадом раскаленной смолы. Могущество ощущалось почти физически, наполняя жилы пьянящей, сокрушительной силой. Весь крещеный и некрещеный мир постепенно, но совершенно неотвратимо ложился под тяжелый кованый сапог.
Отвернулся от суетливой гавани. Зашагал обратно к ожидающим у ворот Арсенала лошадям.