Рэй еще сомневалась, но вообще-то она обожала хороший мокко, а мама крайне редко разрешала его покупать.
– Ладно, как хочешь.
Рэй повернулась к сестре спиной и полезла в шкаф, чтобы достать миску, ложку и пачку хлопьев. Еще совсем недавно Рэй пришла бы в восторг от перспективы встретиться с сестрой в кафе. Но теперь она почти не разговаривала с Авой. Пусть мама организовала этот переезд, но в такую даль они заехали только из-за Авы. И все потому, что ейнепременно надо было в следующем году поступить в Западный университет штата Коннектикут. Как будто в Калифорнии ни одного хорошего университета не нашлось.
Рэй знала, что Ава настояла на переезде в Коннектикут только потому, что больше не надеется увидеть отца. Она не была так близка с ним, как Рэй, поэтому списала его со счетов и стала жить своей жизнью, а теперь еще хочет, чтобы остальные следовали ее примеру. Такое поведение выводило Рэй из себя. Она яростно воткнула ложку в хлопья и запихнула в рот целую горсть.
– А молока не хочешь добавить? – спросила Ава.
Рэй прожевала сухую массу и сглотнула.
– Нет, – соврала она. – Мне так нравится.
И отправила в рот вторую ложку, хотя на вкус это было похоже на слегка подслащенные опилки.
– Как хочешь. Увидимся позже. Пока, мам!
– Пока, дорогая.
Рэй подождала, пока сестра уйдет, и схватила пачку молока. Мама ни слова ей не сказала, пока Рэй наливала молоко в миску и доедала завтрак. В этом молчании отчетливо слышался хруст пережевываемых хлопьев и поскрипывание посуды.
Рэй как можно быстрее покончила с хлопьями, молча отдала маме миску с ложкой и пошла на улицу ждать автобус.
Папа был бы счастлив посмотреть, как Рэй принимает участие в отборочных по кроссу, и поэтому мамино равнодушие ранило еще сильнее. У Рэй перед глазами все поплыло, деревья начали сливаться друг с другом. Рэй закрыла глаза и медленно вдохнула через нос. В последнюю очередь ей хотелось разреветься на автобусной остановке. Она так скучает по папе.
Именно он привил ей любовь к бегу.
Каждый год на День благодарения Рэй вместе с сестрой и родителями отправлялась встречать рассвет на природе. На памяти Рэй эта традиция соблюдалась всегда, она даже смутно помнила, как ее, совсем маленькую, носили в рюкзаке.
Четыре года назад, когда ей было восемь, Рэй спросила у папы, почему они выбираются на природу всего раз в год.
– Неправда, не раз в год.
– А когда еще?
– Например… завтра, – ответил он. И на следующий день, пока мама и Ава спали, папа и Рэй действительно пошли гулять в парк. Он позволил ей самой выбрать маршрут, а потом они пошли в ближайшее кафе пить молочные коктейли.
– А знаешь, было весело, – сказал папа. – Может, повторим как-нибудь?
Он улыбнулся, и зубы сверкнули в черной бороде. Зимой папа всегда ее отращивал. Маме это совершенно не нравилось, зато Рэй считала, что так он выглядит как милый, немного домашний горец[2] , в очках и в столь любимой им шотландской клетке.
– А можно мы будем бегать по холмам? – спросила она.
Вскоре они начали бегать раз в неделю, а иногда даже два или три. Так продолжалось до тех пор, пока отец не ушел с головой в работу. По окончании пятого класса Рэй сказала папе, что хочет в следующем году пройти в сборную по кроссу, и он пришел в восторг. Он заранее отметил в календаре все встречи, чтобы точно прийти посмотреть на дочку, – а потом пропал без вести.