— Мой царь, — она склонила голову, но не отвела взгляда. — Есть вести?
Фараон прошел к центру комнаты, его сандалии гулко стучали по мраморному полу. Он остановился у стола с вином, налил себе кубок и выпил залпом, не разбавляя водой.
— Вести есть. И они такие, как я и предсказывал. Отряд исчез. На границе Красных Песков бушевал ураган такой силы, что срывал кожу с верблюдов. Никто не мог выжить там. Никто. Тем более …Кхм… кхм…
Слово ударило её больнее пощечины.
— У него есть имя! — крикнула Бетреш, вскакивая. — Его зовут Семерхет! И он твой сын!
— Он был ошибкой природы! — ответил Фараон, резко оборачиваясь. В его глазах вспыхнул гнев — редкий, холодный гнев человека, привыкшего повелевать. — Посмотри правде в глаза, женщина! Двадцать семь лет мы тратили казну на лекарей, магов и целителей. Двадцать семь лет я ждал наследника, а видел лишь тень, приговор смерти к этому сроку. Трону нужен царь, который угроза врагам! А не тот, кто уже одной ногой в Дуате.
Он подошел к ней вплотную, нависая, как скала.
— Боги исправили мою оплошность. Пустыня забрала слабое звено. Завтра я объявлю траур. А через неделю мы назовем моего племянника Ментухотепа наследником наших земель.
Бетреш пошатнулась. Ей казалось, что пол уходит из-под ног.
— Ты… ты рад этому? — прошептала она с ужасом. — Ты рад смерти собственного сына?
Лицо Фараона дернулось. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но он тут же задавил это чувство.
— Я Фараон. У меня нет права на радость или горе. У меня есть только долг перед Маат — порядком. А Семерхет был хаосом в моем доме.
Жрец Руджед, всё это время стоявший в тени, сделал шаг вперед. Его голос был вкрадчивым, мягким, как масло, в которое подмешали яд.
— Великий Повелитель прав, госпожа, — прошелестел он. — Но традиции незыблемы. Прежде чем объявить принца ушедшим на Запад, мы должны провести ритуал. Чаша Рода скажет нам последнее слово.
Он хлопнул в ладоши.
ГЛАВА 12. Хлеб, Звезды и Вкус Жизни
Мир изменился.
Когда они вышли из каменного чрева Рути, ожидая увидеть очередную пещеру, полную теней и шорохов, их встретил ветер. Настоящий, живой ветер. Он пах не сыростью и тысячелетней пылью, а сухой полынью, остывающим песком и далекой влагой Нила.
Семерхет остановился первым. Его сандалии утонули в мягком, податливом песке. Он поднял голову. Над ними не нависал каменный свод. Над ними раскинулось тело богини Нут — бескрайнее, бархатно-черное небо, усыпанное мириадами звезд. Они были такими яркими, словно боги рассыпали по темному шелку горсти алмазов. Млечный Путь, Небесный Нил, пересекал небосвод сияющей рекой, указывая путь душам.
Принц сделал вдох. Глубокий, до самого дна легких. Он ждал привычного спазма, боли в груди, мысли о смерти, которые преследовали его всю жизнь. Но воздух вошел легко, наполнив кровь кислородом.
— Я дышу… — прошептал он, глядя на свои руки. — Нехбет, Камен, вы чувствуете? Я дышу…
— Мы выбрались, — выдохнул Камен, опираясь на посох. Жрец выглядел уставшим, его лицо осунулось, но в глазах плясали отражения звезд. — Мы на поверхности. Это Западная Пустыня.