«Жертва…» — пронеслось у неё в голове. Слово казалось теперь чужим, неправильным.
Она вспомнила, как Семерхет закрыл её от призрачных шакалов. Как он, сам едва стоящий на ногах, рычал на тени, защищая рабыню. Разве жертвенный агнец защищает того, кто ведет его на убой?
«Я не хочу, чтобы он умирал, — осознание было тихим, но твердым, как камень. — И не хочу, чтобы тьма забрала Камена. Мы связаны. Не цепями, а чем-то большим».
— Привал, — скомандовал вдруг Камен, указывая на небольшое углубление под нависающим скальным козырьком. — Солнца здесь нет, но я чувствую, как меняются токи магии. Надвигается ночь… или то, что здесь заменяет ночь.
* * *
Они сели тесным кругом. Огня развести было не из чего — здесь не росло ни кустика, ни травинки. Пришлось довольствоваться теплом друг друга.
Семерхет тяжело опустился на камень, вытянув больную ногу. Он поморщился, но не издал ни звука.
Нехбет молча подошла к нему. Она оторвала полосу ткани от своего подола — ткань была грубой, но чистой — и, не спрашивая разрешения, принялась перевязывать его голень, там, где старая рана снова начала кровоточить от долгой ходьбы.
Принц замер, глядя на её склоненную голову.
— Тебе не обязательно это делать, — тихо сказал он. — Я всего лишь…
— Молчи, — мягко перебила она, не поднимая глаз. Её пальцы были ловкими и нежными. — Ты принц Египта. А еще ты дурак, который не умеет беречь себя.
Семерхет удивленно моргнул, а затем рассмеялся — тихо, искренне.
— Дурак. Пожалуй, это самый точный титул, который мне давали.
Камен, сидевший чуть в стороне и чертивший пальцем на песке защитные глифы, фыркнул:
— Она права. Ты лезешь на рожон даже здесь, где рожна нет.
— А ты, жрец? — Нехбет закончила перевязку и повернулась к нему. В её глазах, обычно покорных, теперь светилась сила. — Ты несешь на своих плечах тяжесть целого мира. Думаешь, я не видела, как дрожали твои руки после Бездны? Тебе тоже нужно тепло.
Она пододвинулась и села между ними. Не как служанка, а как равная. Маленький лис Ветер, до этого настороженно обнюхивавший камни, тут же забрался к ней на колени, свернулся клубком и прикрыл нос пушистым хвостом.
Камен замер, словно хотел отодвинуться, но потом выдохнул и расслабил плечи.
— Мы странная компания, — пробормотал он, глядя в темноту пустыни. — Умирающий принц, жрец-отступник и девушка без права на жизнь. И лис. Боги, должно быть, хохочут, глядя на нас.
— Пусть смеются, — Семерхет откинул голову назад, прислоняясь к камню. — Зато мы здесь. Вместе. Знаешь, Нехбет… Там, во дворце, меня окружали сотни людей. Но я никогда не чувствовал себя таким… живым, как сейчас, сидя в пыли с вами.
Нехбет посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора, красивым и трагичным. Сердце предательски сжалось. Она знала пророчество. Жизнь спасенная умирающего спасет. Но какой ценой? Чья жизнь?
— Мы дойдем, — твердо сказала она. — Мы найдем Исток. И никто не умрет. Я не позволю.
Камен посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, в котором сквозило уважение.