— Это место старше Белых Стен города Золотых Песков, — прошептал он, проводя пальцами по грубым рельефам на меди. — «Дом Первого Отражения». Здесь жрецы Тота хранили то, что не должно быть забыто, когда мир был еще юн.
Он подошел к одной из ниш, скрытой за кедровой панелью, и нажал на выступ. Камень с тяжелым, утробным рокотом отъехал в сторону.
— Боги милосердны, — выдохнула Нехбет, заглядывая внутрь.
В тайнике не было золота. Там стояли приземистые сосуды из тяжелого порфира и алебастра, запечатанные глиной. Рядом лежали стопки пожелтевшего, но крепкого льна.
— Одежды, — Камен достал простое одеяние. — И священные масла. Кажется, нас ждали.
Семерхет с наслаждением сорвал с себя истлевшие лохмотья, в которые превратился его царский наряд. Он вошел в воду, смывая с тела корку из песка, крови скорпионов и дорожной пыли.
Когда он вышел и облачился в чистую белую схенти, накинув на плечи льняной плащ, он почувствовал себя перерожденным.
Он обернулся и замер.
Нехбет стояла у дальней колонны, напоминающей связку папируса. Она сменила лохмотья рабыни на простое длинное платье-калазирис, которое облегало ее стройную фигуру. Ее мокрые волосы рассыпались по плечам темной волной. В тусклом свете лампад, среди грубых стен и запаха кедра, она казалась не бывшей служанкой, а жрицей древнего, забытого культа. В ее осанке появилась грация, которую раньше скрывали страх и тяжелая ноша.
Камен, уже одетый в чистую тунику, подошел к Семерхету и, проследив за его взглядом, тихо хмыкнул.
— Знаешь, Семерхет, — шепнул он, и в его голосе промелькнула теплая усмешка. — Пустыня сдирает с нас всё лишнее, как шелуху с луковицы. И порой то, что остается под коркой грязи, сияет ярче золота нубийских рудников.
— Замолчи, — беззлобно отозвался принц, но не отвел взгляда. — Она спасла нас.
— Я помню. И я рад, что у нашего «отряда обреченных» есть такая защитница.
Нехбет подошла к ним, держа в руках открытый каменный сосуд. Воздух наполнился густым, тяжелым ароматом мирры и можжевельника.
— Твоя нога, Семерхет, — сказала она мягко, но настойчиво. — Раны от язв воспалились после бега. Нужно наложить мазь.
— Я могу сам… — начал было он.
— Сядь, — перебила она его. — Пожалуйста.
Он послушно опустился на каменную скамью, вырезанную в форме бычьего тела. Нехбет встала на колени перед ним. Ее пальцы, прохладные от густого масла, коснулись его голени. Боль, терзавшая его последние дни, начала отступать, сменяясь приятным жжением. Мазь была не простой — рецепт времен богов.
Семерхет смотрел на ее склоненную голову, на тонкую шею.
ГЛАВА 11. Тень над Городом Золотых Песков
Солнце стояло в зените над Городом Золотых Песков — столицей, чье величие могло поспорить с самими небесами. Стены царского дворца, выбеленные известью до рези в глазах, казалось, дрожали в потоках раскаленного воздуха. Огромные колонны, увитые золотыми листами, отражали свет Ра так яростно, что на них невозможно было смотреть.
Но внутри, за толстыми стенами из песчаника, царил вечный сумрак и прохлада. Здесь пахло не пылью и потом, а драгоценным кифи, миррой и лилиями, увядающими в вазах из голубого стекла. Тишина дворцовых коридоров была обманчива. Она напоминала тишину перед тем, как гадюка совершает бросок.