Падение в Бездну оборвалось не ударом о твердь, способным раздробить кости, а оглушительным всплеском. Тьма, свистевшая в ушах, сменилась ледяными объятиями воды. Она была плотной, тяжелой, словно само время сгустилось в жидкость — как воды первозданного Нуна, но она приняла их милосердно.
Семерхет рванулся вверх, к далекому, едва мерцающему своду. Легкие горели, требуя воздуха. Он пробил головой черную маслянистую гладь и с хриплым стоном вдохнул. Воздух здесь был иным — влажным, прохладным, лишенным горького привкуса пепла, которым они дышали последние дни. Он пах мокрым камнем и древней смолой.
— Нехбет! — его голос, усиленный гулким эхом подземелья, заметался под нависающими сводами. — Камен!
— Я здесь, мой господин… Я здесь, — раздался тихий всплеск справа.
В тяжелом полумраке он различил силуэт девушки. Она одной рукой гребла, а другой прижимала к груди мокрого, дрожащего зверька. Фенек чихал и отчаянно цеплялся когтями за ее плечо.
— Камен! — снова крикнул принц, вглядываясь в чернильную воду.
В нескольких локтях от них вода вспенилась, и на поверхность вынырнул молодой жрец. Его густые черные волосы, обычно уложенные в сложную прическу, теперь облепили лицо, делая его похожим на духа речных глубин.
— Клянусь Душами Нехена! — выпалил Камен, отплевываясь. — Если это и есть вход в Зал Знаний, то Древние Строители обладали весьма жестоким чувством юмора.
Они поплыли к берегу. Здесь, в недрах земли, под исполинским брюхом Каменного Льва, скрывалось подземное озеро. Берег был рукотворным — массивные ступени из грубо отесанных блоков уходили в темную глубину.
Когда они выползли на сушу, сил не осталось даже на разговоры. Они лежали на холодном полу, мокрые, дрожащие, но живые. Семерхет чувствовал, как бешено колотится сердце, ударяясь о ребра. Он повернул голову. Камен лежал на спине, раскинув руки, и смотрел вверх, где потолок пещеры терялся во мраке, лишь кое-где поблескивая жилами золота, имитируя хаос ночного неба до сотворения мира.
— Ты как, друг? — тихо спросил Семерхет.
— Я пуст, как разбитый кувшин, — прохрипел жрец, убирая мокрую прядь со лба. — Та защита от Серкет… она выпила меня до дна. Моя *Ка* едва теплится. Но вода… Ты чувствуешь? Эта вода живая.
Семерхет сел и зачерпнул ладонью влагу. Он поднес ее к губам. Это было чудо. В мире мертвых песков, где всё пропитано солью и тленом, эта вода была сладкой. Она была вкуснее лучшего пива из царских кладовых. Она смывала не только грязь, но и страх.
* * *
Они провели в молчании около часа, позволяя тишине этого места исцелить их слух, уставший от воя песчаных бурь. Это было святилище, скрытое от глаз смертных задолго до объединения Двух Земель. Стены здесь были обшиты панелями из потемневшего от времени кедра и медными листами, которые тускло отражали свет. Вдоль стен стояли не статуи, а грубые каменные фетиши Ибиса, и в их лапах горели плошки с вечным жиром, давая мягкий, золотистый свет.
Камен, немного придя в себя, поднялся первым. Его движения все еще были скованными, но взгляд жреца уже блуждал по стенам, читая архаичные знаки.