— Твои пески сейчас обнимают ноги моего сына. Стань его щитом! Стань его мечом! Если Маат требует равновесия, возьми мою жизнь, но дай ему пройти до Истока.
Пламя в светильниках резко дернулось, словно от порыва штормового ветра, хотя окна были плотно закрыты. Тени заметались по стенам. Бетреш услышала ответ — не ушами, а самой кровью. Голос звучал как скрежет песка о камень:
«Всё будет сделано. Он будет жить».
* * *
Та-Дешрет (Красная Земля)
Здесь не было времени. Было только Солнце — безжалостный диск, прибитый к небосводу, и песок — бесконечный, красный, как стертая в порошок ржавчина.
Они шли, уже потеряв счет дням.
Камен с трудом переставлял ноги, проваливаясь в сыпучие барханы. Он бы с радостью оперся на посох, но недавно сам сломал его в приступе отчаяния, когда магическая сила покинула дерево. Жрец выбросил бесполезную деревяшку — теперь вся магия, если она и осталась, была заперта внутри него самого, тяжелая и горячая.
Прядь волос выбилась из-под головного платка, прилипнув к мокрому лбу. Сухие губы потрескались до крови. Но страшнее жажды была Тишина.
Жрец привык слышать вибрацию магии Хека — она всегда пела в воздухе, в воде, в камнях. Здесь же, в сердце Та-Дешрет, царило мертвое безмолвие.
И в этой тишине, в такт тяжелым шагам, в его мыслях раз за разом крутились слова Хонсу…
Он взглянул на спутников.
Нехбет шла, опустив голову, пряча лицо от палящего ветра. Полы её простого платья, подаренного женой караванщика, бились о ноги, как крылья подбитой птицы. Девушка казалась хрупкой, почти прозрачной на фоне величественных барханов, но шла она с пугающим упрямством, словно сама земля подталкивала её вперед.
Рядом брел Семерхет. На руках он бережно прижимал к груди лисенка Ветра. За время их тяжелого пути эти двое странным образом сроднились: дикий зверь и проклятый принц. Лисенок спал, свесив пушистый хвост с локтя юноши, а Семерхет что-то беззвучно шептал ему, словно молитву.
Внезапно шаг принца сбился.
Мир вокруг него качнулся. В ушах нарастал гул, похожий на шум водопада, перекрывающий свист ветра. Звон стал невыносимым, раскалывая череп изнутри.
Семерхет рухнул на колени, не выпуская лисенка из рук. Из горла вырвался хриплый, сдавленный крик боли. Камен бросился к нему, но Нехбет успела раньше.
Глава 16. Час желанных гостей
Солнце умирало над городом Золотой Лозы, и смерть эта была великолепна.
Диск Ра, утомленный долгим путем по небосводу, медленно погружался в западные пески, окрашивая горизонт в цвета, от которых щемило сердце. Небо из пронзительно-голубого превращалось в густой, насыщенный аметист, прорезанный кроваво-алыми венами облаков. Казалось, сама богиня Нут склонилась над землей, распуская свои иссиня-черные волосы, в которых вот-вот должны были вспыхнуть первые звезды.
Свет стал мягким, обволакивающим. Он золотил верхушки пальм, заставляя их листья сиять подобно коронам фараонов, и превращал воды каналов в расплавленную медь. Стены дворца, увитые вездесущими лозами, впитали в себя жар дня и теперь отдавали его обратно, источая едва уловимое дрожание теплого воздуха.