Хонсу улыбнулся. Улыбка была хищной, но завораживающе красивой. Он провел бледной, светящейся рукой по песку перед собой, разглаживая его в идеально ровную поверхность.
— Звал? Или ты сам искал этот зов? Садись. Истина не открывается тем, кто стоит, она открывается тем, кто делает ход.
Камен опустился на песок напротив, скрестив ноги. От Бога веяло таким могильным холодом, что перехватывало дыхание.
— Я бежал из дворца, — начал Камен, глядя прямо в эти пугающие белые глаза. — Я оставил всё. Мы с Семерхетом тогда стали почти врагами, я не мог видеть, как он угасает, а я… я задыхался в тех стенах.
Камен сжал кулак, вспоминая то чувство распирающей силы.
— Когда во мне пробудилась Хекка… когда она начала жечь меня изнутри, я ушел в Та — Дешрет. Я скитался, я пил этот жар, я искал ответы. И я слышал этот шепот. Это был Ты?
Хонсу рассмеялся. Смех рассыпался серебряными искрами в холодном ночном воздухе.
— Ты был забавным тогда, — протянул Бог, склонив голову набок, отчего его косы тихо звякнули. — Одинокий юнец посреди Та-Дешрет, кричащий на звезды. Я наблюдал. Ты искал силу, но сила искала тебя.
Он наклонился ближе, и его мерцающее лицо оказалось совсем рядом.
— Думаешь, ты вернулся во дворец случайно? Просто так узнал о ритуале, когда твоя Хекка взревела, требуя действий? Вода течет к морю, а магия ищет своего хозяина. Ты не марионетка, Камен. Но ты игрок, который пока не знает правил.
Бог вытянул указательный палец и начал чертить на разглаженном песке линии.
Раз. Два. Три.
Под его пальцем песок вспыхивал призрачным голубым светом, оставляя четкую, светящуюся сетку. Три ряда по десять клеток. Доска для сенета.
— Зачем я здесь сейчас? — спросил Камен. В его голосе не было страха, только жажда понять. — Нам нужен путь. Мы идем к истоку Итеру, чтобы спасти жизнь, которая висит на волоске. Но пустыня бесконечна, а времени нет. Покажи нам дорогу, Хонсу. Ты — Уравнитель путей. Ты видишь всё.
Бог закончил чертить поле. Затем он взмахнул рукой, и из песка сами собой сформировались фишки: одни — из темного камня, другие — из светящегося лунного кварца.
— Дорогу? — переспросил Хонсу, лениво подбрасывая в руке палочки для игры. — Ты просишь слишком просто, мой юный друг. Знание нужно заслужить. Или выиграть. Я люблю азарт.
Он выставил фишки на песочное поле.
— Давай сыграем, жрец. Партия в сенет.
— На что играем? — Камен напрягся, глядя на светящуюся доску.
Хонсу посмотрел на него долгим, пронизывающим взглядом, в котором читалась вечность.
— Если ты выиграешь… я стану вашим попутным ветром. Я буду незримо рядом. Я стану твоим щитом, когда твоя Хекка иссякнет, и твоей яростью, когда рука дрогнет. Я укажу путь к истоку.
— А если проиграю? — тихо спросил Камен, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
Белые глаза Бога сузились, превращаясь в две щели в бездну Дуата.
— А если проиграешь… Хм. Так и не будет ответов на все твои вопросы. Семерхет — этот бедный принц, который все двадцать семь лет жил в ожидании смерти, лишь недавно обрел вкус жизни… Но восходы и закаты неумолимы. Вы думаете, у вас осталось тринадцать дней?