Я уверен в этом так же твердо, как в обжигающем зное пустыни: всё происходящее — игра богов. Вопрос лишь в одном: для чего мы им понадобились? Повисла тяжелая, густая пауза, нарушаемая лишь треском костра. И тут тишину разорвал голос Нехбет. Ее глаза всё еще выдавали затаенный страх, но голос, на удивление, звучал ровно — до пугающего спокойно. — Я помню… — она медленно обвела их взглядом. — Как после того, как на нас напали тени, мы очнулись недалеко от большого камня. И услышали звон колокольчиков каравана. Но… почему я помню свои песни? Я ведь пела их во сне?
Глава 19.Хозяева черного озера
Темнота проглотила их мгновенно, стоило лишь переступить неровный, зазубренный край пещеры. Золотой свет Ра остался снаружи, отсеченный каменным сводом, словно тяжелым клинком. Воздух здесь был совсем другим: стылым, тяжелым, пропитанным запахом многовековой плесени, мокрого камня и чем-то еще… едва уловимым, тревожным ароматом застоявшейся воды и старой крови.
Впереди, во мраке, утробно журчал невидимый подземный ручей. Его тихий, монотонный плеск не звал за собой, а скорее заманивал, увлекая всё дальше в непроглядное чрево земли.
Сердце Нехбет всё ещё билось где-то в горле, заполошно стуча о ребра. Она тяжело дышала, прижимая холодные ладони к груди. Лишь мгновение назад её нога соскользнула с влажного уступа, и бездна ущелья уже готова была принять её в свои смертельные объятия. Если бы не Камен… Грубоватый жрец, который с самого начала косился на неё с нескрываемым подозрением, среагировал быстрее бросившейся кобры. Именно его незримая сила, его дикая Хека, смогла уберечь её в тот страшный миг.
— Камен… — её голос дрогнул, слабым эхом отразившись от невидимых сводов. — Еще раз спасибо тебе. Я думала, что…
— Тише! — резко оборвал её Камен.
Он замер, напряженно вглядываясь в кромешную тьму, словно гончая, почуявшая неладное. Его ноздри хищно раздувались, втягивая сырой воздух.
— Я чувствую здесь силу, — прошептал он, и в его голосе не было привычной насмешки. Только глухая настороженность. — Тяжелую, вязкую. Но она не зовет нас. Она давит. Словно невидимая стена, которая предупреждает: «Остановитесь».
Он медленно повернул голову туда, где в темноте едва угадывался силуэт принца.
— Семерхет, друг… Ты как?
Во мраке сверкнули глаза Семерхета. Принц прищурился, стряхивая с плеч налипшую паутину, и вдруг издал короткий, сухой смешок, в котором скользнула знакомая царственная сталь.
— Мне темно, — с ироничной усмешкой бросил он. А затем посерьезнел: — Идем вперед. Назад пути уже нет, мы ни за что не сможем подняться обратно на этот отвесный утес. Да и какая бы опасность ни таилась в этих тенях, Камен… нет ничего страшнее, чем чувствовать, как твоя Шуит истончается, а Ба и Ка слабеют с каждым заходом солнца. Смерть в бою — это лишь миг. А исчезнуть в небытие — вот чего стоит бояться.
Камен мрачно кивнул во тьме, признавая его правоту. Глубоко вдохнув затхлый воздух пещеры, жрец плавно развел руки в стороны. С его губ сорвался гортанный, вибрирующий шепот древнего заклинания: