— Спасибо, — сказала она.
Они доели ужин. Авелий налил ей ещё вина. Они говорили о мелочах — о погоде, о городе, о планах на будущее. Яр рассказала ему о своих тренировках с гвардейцами, он — о том, как в детстве убегал из дворца, чтобы посмотреть на ярмарку. Она смеялась. Он улыбался.
Когда ужин закончился, Авелий встал и подошёл к окну. За стеклом было темно, только луна освещала сад.
— Яр, — сказал он тихо.
Она подошла к нему.
— Да?
— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал он, не поворачиваясь. — То, что я чувствую к вам, — это не просто благодарность. Это не просто уважение. Это что-то большее.
Яр почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Авелий… — начала она.
— Не надо, — сказал он. — Не отвечайте сейчас. Я не хочу, чтобы вы говорили что-то из вежливости. Я просто хотел, чтобы вы знали.
Он повернулся к ней. В его глазах была теплота и немного грусти.
— Я не тороплю вас, — сказал он. — И не требую ответа. Просто знайте: вы для меня не просто телохранитель. Вы — человек, который стал мне дорог.
Яр не нашла слов. Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и пугающее.
— Спасибо, — прошептала она наконец.
Он улыбнулся.
— Идите спать, Яр. Завтра будет долгий день.
Она кивнула и вышла из столовой. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.
— Чёрт, — прошептала она. — Что же ты делаешь со мной, император?
Она вернулась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Сон не шёл. Но на этот раз причина была не в тревоге. Причина была в том, что она впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.
Глава 27. Показания
Утро после ужина с императором выдалось на удивление тихим. Яр проснулась поздно — впервые за долгое время ей удалось поспать больше шести часов. Рука всё ещё ныла под повязкой, но боль стала глухой, терпимой. Она осторожно разжала и сжала пальцы — работают. Уже хорошо.
Она села на кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Разговор с Авелием, его слова, его взгляд. Она не знала, что с этим делать. Но пока просто позволила себе чувствовать тепло.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Яр, натягивая рубаху.
На пороге появилась Мила с подносом. На подносе дымилась каша, лежал ломоть хлеба и стояла кружка с травяным чаем. Девушка выглядела взволнованной.
— Госпожа Яр, — сказала она, ставя поднос на стол. — К вам посетители. Граф и графиня Столбины. Они ждут в малой гостиной.
Яр замерла. Родители. Снова. После всего, что случилось на ярмарке, после ареста канцлера, они пришли. Это могло означать что угодно — от поддержки до новых обвинений.
— Они одни? — спросила она.
— Да. И выглядят… — Мила замялась, подбирая слово. — Напуганными. Очень напуганными.
— Хорошо, — Яр кивнула. — Скажи, что я сейчас приду. И принеси им чаю. Они, наверное, с дороги.
Мила убежала. Яр быстро доела кашу, натянула жилетку и направилась в гостиную.
Родители ждали её в той же комнате, где они разговаривали в прошлый раз. Граф Дмитрий стоял у окна, спиной ко входу, сцепив руки за спиной. Графиня Елизавета сидела в кресле, теребя платок. Увидев Яр, она вскочила и бросилась к ней.