Авелий молчал. Он смотрел на неё долгим взглядом, и Яр не могла прочитать, что он думает.
— Ты понимаешь, что это вызовет бурю? — спросил он наконец.
— Понимаю.
— Аристократы будут против. Советники будут против. Даже некоторые женщины будут против, потому что их так воспитали.
— Знаю.
— И ты всё равно хочешь это сделать?
— Хочу, — сказала Яр. — Потому что это правильно. Если я не сделаю этого сейчас, когда у меня есть власть, то зачем я вообще здесь?
Авелий откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнула улыбка.
— Ты невозможна, — сказал он. — Но я тебя люблю.
— Это значит «да»?
— Это значит, что я поддержу тебя. Но готовься к бою. Будет тяжело.
— Я привыкла к трудностям, — ответила Яр.
Через три дня указ был готов. Яр писала его вместе с Эрманом — он помогал с формулировками, чтобы всё было законно. Софья консультировала насчёт бытовых деталей — что нужно женщинам в первую очередь. В итоге получился документ, который гласил:
«Всем подданным империи Асведиан, независимо от сословия и пола, предоставляются равные права на:— владение и наследование имущества;— открытие торговых и ремесленных дел без разрешения супруга;— службу в императорской гвардии и иных воинских формированиях;— обучение в школах и академиях;— выбор супруга по собственной воле.
Запрещается принуждение женщин к браку, насилие в семье и лишение наследства по признаку пола» .
Яр перечитала текст и кивнула.
— Хорошо. Пусть попробуют оспорить.
Оглашение указа состоялось в большом тронном зале. Авелий сидел на троне, Яр — рядом, на втором троне, который специально для неё поставили. Зал был полон — аристократы, советники, военные, придворные. Яр видела их лица — настороженные, недовольные, любопытные.
Когда Авелий зачитал указ, зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то кричал, кто-то просто стоял с открытым ртом.
— Это возмутительно! — воскликнул граф Лавров, тот самый, что смотрел на Яр на балу. — Женщины не могут служить в гвардии! Это против традиций!
— Традиции меняются, — спокойно ответила Яр с трона. — Или вы хотите сказать, что империя не может позволить себе ещё двадцать бойцов?
— Это абсурд! — поддержал его другой советник. — Женщины должны сидеть дома!
— Кто сказал? — спросила Яр.
— Что?
— Кто сказал, что женщины должны сидеть дома? Вы? Или, может быть, бог? Многоликий? Так я с ним разговаривала — он не возражал.
Зал затих. Советник покраснел.
— Я не…
— Тогда, может быть, вы просто боитесь? — продолжила Яр. — Боитесь, что женщины окажутся лучше вас? В бою? В делах? В управлении?
— Это оскорбление! — взревел граф Лавров.
— Это всего лишь вопрос, — ответила Яр. — Если же вы так уверены в своём превосходстве, докажите. Выйдите на плац. Спарринг. С любой из моего отряда.
Зал зашумел. Граф Лавров побледнел.
— Я не буду драться с женщиной.
— Тогда не говорите, что они не могут служить. Потому что они уже служат. И, судя по результатам, делают это лучше некоторых.
Она обвела зал взглядом. Аристократы притихли. Авелий, сидевший рядом, едва сдерживал улыбку.
— Указ вступает в силу с сегодняшнего дня, — сказал он. — Все, кто не согласен, могут подать прошение об отставке. Но я предупреждаю: тот, кто попытается саботировать указ, будет наказан по всей строгости.