— Что за… — прошептала она.
— Яр? — Авелий, уже проснувшийся, смотрел на неё с тревогой. — Ты в порядке?
— Да, — соврала она. — Просто… надо, видимо, чаще отдыхать, несварение на почве стресса..
Она встала, умылась холодной водой и натянула рубаху. Тошнота отступила, но осталась какая-то слабость, лёгкое головокружение. Яр решила не обращать внимания. Сегодня годовщина. Не время болеть.
На подушке она нашла маленькую коробочку. Внутри лежала серебряная брошь — голубь с распростёртыми крыльями.
— Опять голубь, — усмехнулась она, но улыбка вышла вялой.
— Это традиция, — сказал Авелий, подходя. — Каждый год — новый голубь. Пока не соберёшь целую стаю.
— Стаю? — Яр подняла бровь. — Ты хочешь, чтобы я носила на себе целую голубятню?
— Почему нет? — он улыбнулся. — Тебе идёт.
Она хотела ответить что-то колкое, но внезапно почувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота. Она замерла, глубоко вздохнула, и волна отступила.
— Спасибо, — сказала она, целуя его в щёку. — А я тебе ничего не подарила.
— Ты мне подарила год жизни, — ответил он. — Этого достаточно.
— Сентиментальный ты стал, — проворчала Яр.
— Это ты меня таким сделала.
Она рассмеялась, но смех вышел слабым.
— Ладно. Сегодня — наш день. Я хочу провести его с тобой. Без советников, без бумаг, без придворных.
— А как же годовщина? — спросил он. — Официальный приём? Бал?
— К чёрту бал, — сказала Яр. — Мы пойдём в «Ласточкино гнездо».
Авелий поднял бровь.
— Софья же занята. Третий ресторан, помнишь?
— Знаю, — сказала Яр. — Но она обещала, что сегодня вечером освободится. Ради нас. Ради годовщины.
Авелий задумался. Потом кивнул.
— Хорошо. Но после ресторана — сюрприз.
— Какой?
— Узнаешь.
Днём Яр пыталась заниматься делами, но силы были не те. Она провела короткую тренировку с отрядом, но быстро устала и передала командование Соколу. Потом посидела в кабинете, разбирая бумаги, но голова была тяжёлой, и мысли текли медленно.
— Ваше величество, — сказала Мила, заглядывая в комнату. — Вы выглядите уставшей. Может, отдохнёте?
— Не могу, — ответила Яр. — Сегодня годовщина. Надо держаться.
— Может, чаю?
— Давай.
Чай немного помог. Яр выпила две чашки, и к вечеру почувствовала себя лучше. Достаточно, чтобы идти в ресторан.
Вечером они пришли в «Ласточкино гнездо». Софья встретила их у входа с улыбкой до ушей.
— О, величества! — пропела она. — Проходите, проходите. Столик для вас уже готов. В дальнем зале, чтобы никто не мешал.
Она провела их в уютную комнату, где стоял стол, накрытый на двоих. Свечи, вино, и блюда, которые Яр не видела уже целую вечность. Борщ. Селёдка под шубой. Овощная и мясная нарезка. Картошка с котлетами. А в центре — маленький тортик, украшенный кремовыми цветами.
Яр замерла.
— Какая красота — проговорила она. Голос дрогнул.
— Борщ, — начала Софья. — Настоящий. И селёдка под шубой. И картошка с котлетами, как у нас дома. И тортик. Я сама делала. Украшала сама. Правда, кривовато вышло, но…
— Нет, — перебила Яр. — Это… это идеально.
Она смотрела на стол, и к горлу подкатывал комок. Настоящий. Не от тошноты. От чувств. Борщ, селёдка, картошка, тортик. Всё это было из её мира. Из её прошлой жизни. Софья сделала это для неё. Для них. Где-то в уголке глаза зашевелилась слеза.