Яр направилась к кабинету Эрмана, чувствуя, как сердце всё ещё колотится. Но внутри было спокойно. Она сделала то, что должна была. И теперь у неё были улики.
Она постучала в дверь и услышала голос герцога:
— Войдите.
Она шагнула в кабинет и достала из-за жилетки кожаную папку.
— Кажется, я нашла то, что мы искали, — сказала она.
Глава 17. Бумаги, пирожки и новые планы
Кабинет Эрмана был залит мягким светом настольной лампы. Герцог сидел за столом, разложив перед собой бумаги, которые Яр принесла из парка. Он изучал их уже около часа, время от времени хмурясь и делая пометки на полях. Яр стояла у окна, сложив руки на груди, и ждала вердикта.
— Ну что? — спросила она наконец, теряя терпение.
Эрман поднял голову, потёр переносицу и откинулся на спинку кресла.
— Это… серьезно, — сказал он медленно. — Списки агентов, имена, даты, суммы, переданные неизвестным лицам. Если это не подделка, то у нас есть почти полная картина заговора.
— Почти? — переспросила Яр, подходя ближе.
— Здесь не хватает одного — прямого указания на то, что канцлер лично отдавал приказы. Все документы составлены так, чтобы его имя фигурировало только в переписке с третьими лицами. Формально он может отрицать всё. Скажет, что бумаги сфальсифицированы, что его оклеветали.
— И как нам это доказать?
Эрман встал, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.
— Нужен свидетель. Кто-то, кто видел или слышал, как канцлер отдаёт распоряжения. Или кто-то, кто участвовал в заговоре и готов дать показания.
— Но слуга сказал, что он только вынес документы. Он не был внутри заговора, он просто копировал бумаги.
— Тогда нам нужен кто-то другой, — сказал Эрман, останавливаясь у окна. — Кто-то из ближнего круга канцлера. Или… — он повернулся к Яр, — твои родители.
Яр нахмурилась.
— Ты хочешь, чтобы я пошла к графу и графине и попросила их свидетельствовать против канцлера?
— Я хочу, чтобы ты подумала о том, как они могут быть полезны, — спокойно ответил Эрман. — Они явно знают больше, чем говорят. И они связаны с канцлером, даже если не участвуют в его планах напрямую. Если ты сможешь выведать у них что-то важное — это может стать ключом.
— И как я это сделаю? Они же меня не слушают. Они видят во мне только Джулию, которая должна делать, что им скажут.
— А ты не делай, что скажут. Сыграй на их эмоциях. Скажи, что ты хочешь защитить семью, что боишься, что канцлер может использовать их в своих целях. Они ведь любят тебя — пусть и по-своему. Возможно, они сами не хотят участвовать в заговоре, но боятся отказаться.
Яр задумалась. В словах Эрмана была логика.
— А если они всё-таки решат меня использовать? Если они попытаются втянуть меня в новый заговор?
— Тогда мы будем знать, что они — часть проблемы, — ответил Эрман. — И мы сможем действовать соответственно. У нас есть рычаги давления, но я бы не хотел их использовать, пока есть шанс договориться.
В дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вплыла Софья с корзинкой в руках.
— Я слышала, у вас тут военный совет, — сказала она, ставя корзинку на край стола. — Решила, что вам понадобятся пирожки. И свежие новости.