Авелий улыбнулся.
— Помню, — сказал он. — Ты говорила, что я должен разрешить тебе тренироваться с гвардейцами и носить штаны. Я согласился. И я не отказываюсь от своих слов.
— Хорошо, — сказала Яр. — Но я хочу большего. Я хочу быть не просто женой, которая иногда тренируется. Я хочу быть полезной. Официально.
Он задумался. Потом кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Я сделаю тебя почётным капитаном гвардии. Это позволит тебе тренироваться, участвовать в смотрах и, если понадобится, драться. Но не в первых рядах. Ты всё-таки будешь императрицей.
— Договорились, — сказала Яр. — Но если кто-то нападёт на тебя, я буду в первых рядах. Это не обсуждается.
— Это не обсуждается, — согласился он. — Но только если ты позволишь мне иногда защищать тебя.
— Идёт, — сказала Яр.
Они улыбнулись друг другу. Потом Авелий снова стал серьёзным.
— Есть ещё одна проблема, — сказал он. — Твои родители.
— Что с ними? — спросила Яр.
— Они граф и графиня Столбины. Они должны дать согласие на брак. Формально.
Яр вздохнула.
— Они уже знают, что я не Джулия, — сказала она. — Ну, то есть, они знают, что я изменилась. Но они не знают правды. Они думают, что я их дочь, которая пережила тюрьму и изменилась.
— И как ты думаешь, они согласятся?
— Думаю, они будут в шоке, — сказала Яр. — Но, может быть, они согласятся. Они ведь видели, что я спасла тебя. И они дали показания против канцлера. Может, они поймут.
— Тогда завтра мы поедем к ним, — сказал Авелий. — Вместе. И попросим их благословения.
— Хорошо, — сказала Яр. — Но если они начнут читать нотации, я уйду.
— Я уйду вместе с тобой, — сказал Авелий.
Они снова улыбнулись. Впереди было много сложностей — двор, родители, советники, слухи. Но в этот момент им было всё равно. Они были вместе.
Вечером Яр вернулась в свою комнату. Она сняла голубя и положила его на столик. Потом села на кровать и посмотрела на свои руки. Ладони были грубыми, с мозолями и шрамами. Не руки императрицы. Руки воина.
— Ярослава, императрица, — прошептала она. — Звучит как бред.
Но в глубине души ей было тепло. Она вспомнила его взгляд, его слова, его объятия. И поняла, что не боится. Ни двора, ни сплетен, ни будущего.
В дверь постучали. Вошла Мила.
— Госпожа Яр, — сказала она, — к вам герцогиня Каспиева. Говорит, это срочно.
Яр кивнула, и через мгновение в комнату влетела Софья — с корзинкой, как всегда, но на этот раз без улыбки.
— Ты слышала? — спросила она, запыхавшись.
— Что? — спросила Яр.
— Император только что объявил Совету о помолвке. Официально. С Джулией Столбиной.
Яр замерла.
— Уже?
— Да, — Софья села на стул, тяжело дыша. — Весь дворец гудит. Советники в шоке. Твои родители… ну, они ещё не знают. Но скоро узнают.
— Авелий не терял времени, — сказала Яр.
— Он никогда не теряет времени, — ответила Софья. — Ты разве не знала? Он всегда был решительным.
— Знала, — сказала Яр. — Но это… быстро.
— Это Авелий, — Софья улыбнулась. — Он не любит тянуть.
Яр вздохнула и села рядом.
— И что теперь?
— Теперь мы готовимся к свадьбе, — сказала Софья. — И к битве с двором. Потому что они попытаются тебя сожрать.