Это было то, что нужно. Непросто набор приемов, а целая операционная система для войны с такими, как Голицын.
— Запускай, — скомандовал, не раздумывая.
— Предупреждаю, дорогой хозяин. Принудительная интеграция такого сложного протокола за несколько часов до боя может привести к непредсказуемым последствиям. Возможны временные провалы в памяти, потеря координации, системные сбои…
— Запускай! — повторил я жестче. — У нас нет выбора.
Я почувствовал, как в мой мозг вонзилась новая волна боли, на этот раз почти невыносимой. Словно в мою голову вставили раскаленный лом. Перед глазами поплыли круги, мир на мгновение потерял четкость. Я стиснул зубы, вцепившись пальцами в одеяло. Я не знал, сколько это продолжалось, минуту, час, вечность. Когда боль наконец отступила, оставив после себя лишь тупую, ноющую пустоту, я почувствовал себя другим.
Что-то изменилось…
Я по-другому ощущал свое тело, по-другому воспринимал окружающий мир. Стал чувствовать потоки Пыли в стенах, в полу, в самом воздухе. Я видел их, как тончайшие, мерцающие нити на постоянной основе. Медленно встал с кровати и подошел к зеркалу. Из него на меня смотрел незнакомец. Тот же курсант Строганов, но с чужими, холодными и очень древними глазами. Глазами человека, который видел слишком много смертей и готовился увидеть еще одну.
До рассвета оставалось несколько часов, я взял свой клинок. Он лежал в руке привычно и удобно, словно был продолжением моей руки. Я сделал несколько пробных выпадов. Тело двигалось само, легко, быстро, точно. Движения, которых я никогда не учил, но которые теперь были частью меня, выходили чётко и без усилий.
Глава 13
Рассвет над полигоном «Черная речка» был серым и промозглым, словно сам мир решил оплакать чью-то скорую гибель. Низкие, брюхатые тучи цеплялись за верхушки корабельных сосен, окружавших закрытый полигон, и роняли на землю мелкую, противную изморось. Туман, густой, как молоко, стелился по земле, съедая звуки и искажая очертания. В этом тумане дуэльная площадка, круг из утрамбованного песка, очерченный белой линией, казалась алтарем, приготовленным для жертвоприношения.
Я стоял на краю этого круга и чувствовал, как холод пробирает до костей. Вся моя нервная система, перестроенная и усиленная Консолью, гудела, как натянутая струна. Интеграция боевых протоколов завершилась всего час назад, оставив после себя гулкую пустоту в голове и кристальную ясность мысли. Я видел мир не так, как раньше. Видел потоки Пыли в воздухе, в земле, в телах немногочисленных присутствующих.
На противоположной стороне площадки стояла группа Голицына. Сам княжич, облаченный в черный дуэльный камзол, расшитый серебром, был слегка бледен, но держался с вызывающей надменностью. Рядом с ним его секунданты, корнет и седой граф, и чуть поодаль, закутавшись в меха, старый князь Голицын. Его лицо было похоже на маску из серого воска, и только проницательные глаза горели недобрым огнем. Они были уверены в своей победе, в своем праве судить и карать. Для них я был уже покойником, чью смерть нужно было лишь правильно обставить.