Волков вытянул руку, с кольца на его пальце вырвался тонкий луч света, проецируя прямо в воздухе перед князем трехмерную запись поединка. Рядом с изображением моего боя с Голицыным бежали столбцы цифр и графиков. Вот силуэт княжича окрашивается в тревожный красный цвет, а над ним появляется надпись: «ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО НЕСТАНДАРТНОЕ УСИЛЕНИЕ ПЫЛЕВОГО ФОНА. КЛАСС УГРОЗЫ: БЕТА+».
Старый князь смотрел на эту голограмму, и его лицо каменело. Это было неопровержимое доказательство, которое Волков мог в любой момент передать куда следует.
— Что вы решили, князь? — невозмутимо спросил Волков. — Вы настаиваете на своей кровной мести?
Голицын молчал, переводя взгляд с голограммы на меня, потом на Волкова. В его глазах боролись жажда мести и страх за положение. И я понял, что сейчас решается не только моя судьба.
Неожиданно для всех я сделал шаг вперед и активировал купол тишины. Полупрозрачная сфера Пыли накрыла нас с князем, отсекая от остального мира. Все звуки снаружи пропали, мы оказались в вакууме. Сам купол пошел рябью, не давая рассмотреть, что происходит внутри. Князь отшатнулся, не понимая, что происходит.
— Послушай меня, старик, — мой голос был тихим, но в этой звенящей тишине он звучал как приговор. — Мне плевать на твою честь и на твою кровную месть. Ты для меня пустое место. Попробуешь насолить мне на производстве или в бизнесе, я пойму, это всего лишь конкуренция. — Мой взгляд изменился, глаза загорелись холодным зеленым огнем Консоли.
«Анализ ситуации… Прямая угроза Носителю! Активация */*^!@#$%*#…» В углу интерфейса Консоли загорелась новая надпись, отчего удивлённо пискнула Алиса.
Я чувствовал, как Пыль со всего полигона начала движение. Неожиданно, даже для меня, за спиной из серебристого тумана начали формироваться два огромных, призрачных крыла, а несколько шаров Пыли рядом со мной превратились в острые, как бритва, клинки, которые медленно поплыли в сторону князя.
Голицын отступил еще на шаг, его лицо исказилось от ужаса, он затравленно смотрел на стену купола, которая резко стала плотной, не давая ему выйти.
— Но, если ты или твои люди хоть пальцем тронете моих близких, — прошипел я, и от моего голоса, казалось, застывал воздух, — я вырежу весь твой род. Сожгу твои дворцы, пущу по миру всех, кто носит твою фамилию. Уничтожу все, что тебе дорого. А ты… ты умрешь последним в нищете и забвении. Наблюдая за падением своей семьи и каждый день осознавая, что во всем виноват только ты.
Он смотрел на меня, на клинки, висящие в воздухе, на мои горящие глаза, и его аристократическая спесь, и ярость, все это исчезло, уступив место страху как минимум за свою жизнь. По лицу князя стало понятно, он мне поверил. Сделав меня одиночкой, мне будет нечего уже терять.
Я убрал купол, клинки и крылья за моей спиной растворились в воздухе.
— Так что вы решили, князь? — снова спросил Волков, словно ничего не произошло. — Вы согласны забыть о мести?
Голицын не мог говорить, просто кивнул, повернулся и, ни на кого не глядя, побрел прочь с арены в сопровождении секундантов.