— Алиса, ты уверена, что это хорошая идея? — спросил я, глядя на свое отражение в тусклом зеркале.
— Хорошая? Дорогой хозяин, это гениальная идея! — ее голограмма восседала у меня на плече, с восторгом разглядывая мундир. — Это не просто форма. Заявление! Пощечина им всем. Ты используешь их же правила против них.
Она была в общем-то права. Я достал мундир, темно-серое сукно, почти черное, идеального покроя. Никакой позолоты, никакой мишуры. Только строгие серебряные пуговицы с гербом Особого Корпуса, серебряный же галун на воротнике и обшлагах, и погоны… капитана.
— А теперь самое вкусное, — промурлыкала Алиса. Она щелкнула пальцами, и рядом к ней по воздуху прилетела бархатная подушечка, на ней лежали мои награды. Орден Святого Георгия второй степени и Орден Святого Александра Невского, за ту кровавую баню в порту. И несколько медалей, попроще, за предыдущие боевые выходы, о которых в Академии никто и не догадывался.
Алиса, как заправский денщик, с помощью своих нанитов начала аккуратно крепить их на мой китель. Ее виртуальные ручки порхали, располагая колодки с идеальной точностью. Последним хвостатая водрузила мне «Георгия» на шею.
— Ну вот, — с удовлетворением произнесла она, когда закончила. — Теперь ты выглядишь, как правильный офицер. Иди, мой герой, покори их всех. Или порви, как тузик грелку!..
Когда вышел из своей каморки, первыми, кого я встретил, были как раз Мелицкий и его компания. Они стояли в коридоре, одетые в свои щегольские мундиры, и явно ждали меня, чтобы насладиться моим унижением.
Когда я появился, их челюсти коллективно отвисли. Смешки застряли в горле, все смотрели на меня, как на привидение. На мои капитанские погоны, на тяжелый Георгиевский крест на шее. Мелицкий, который сам был всего лишь корнетом, побледнел, потом покраснел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни слова.
Я прошел мимо них, не говоря ни слова, лишь мерно отстукивая такт своей тростью по каменному полу, держа фуражку под левой рукой. Я шел по коридорам общежития, и везде повторялась одна и та же сцена. Курсанты-простолюдины, одетые в свою скромную форму, при виде меня замирали, а потом на их лицах появлялось изумление, сменявшееся восторгом. Те, кто был постарше, кто пришел в Академию из армии, машинально вытягивались по стойке «смирно» и отдавали мне воинское приветствие. Они не знали, кто я, но они видели перед собой не просто курсанта. Они видели боевого офицера, капитана Особого Корпуса, чья грудь была украшена высшими военными наградами Империи. Для них я в одно мгновение стал живой легендой.
Путь до главного бального зала был моим триумфальным шествием. Слухи летели впереди меня. Когда я вошел в огромный, залитый светом люстр зал, музыка на мгновение смолкла. Сотни голов повернулись в мою сторону. Я видел шокированные лица аристократов, недоуменные взгляды их напудренных дам, растерянные физиономии преподавателей.
У входа, приветствуя гостей, стояла вся верхушка академии. Генерал Скобелев, мой «друг» чиновник из отдела лицензирования, и даже сам граф фон Витгенштейн, который после нашей «дуэли» на лекции старался меня не замечать. Их лица были бесценны. Скобелев нахмурился, явно не ожидая такого поворота. Витгенштейн смотрел на мои ордена так, словно не мог поверить своим глазам. У него самого, прославленного генерала, был такой же Георгий, но полученный тридцать лет назад. А тут какой-то сопляк-курсант…