Вяземский посмотрел на меня, как на идиота. В этот момент к воротам арсенала подъехал небольшой, невзрачный фургон без опознавательных знаков. Из него вышли двое моих ребят из «Бастиона», одетых в рабочие комбинезоны, и начали выгружать ящики.
Я подошел к одному из ящиков и открыл его. Внутри в аккуратных ячейках, лежали мои «Стрекозы», легкие черные коммуникаторы, которые мы собрали в мастерской. А рядом, в другом ящике, композитные бронежилеты, которые мы склепали по чертежам Ани Петровой, используя экспериментальные полимеры.
— Что это? — Вяземский подошел ближе, с любопытством и подозрением разглядывая содержимое ящиков.
— Коммуникатор «Стрекоза-1», — я взял в руки один из аппаратов. — Вес триста грамм, защищенный от помех канал, не глушится стандартными средствами РЭБ, которые используют в аномалиях находники или продвинутая живность. Радиус уверенной связи в условиях леса, до десяти километров. Встроенный тактический планшет с картой и возможностью отслеживания своих бойцов. Батарея на сорок восемь часов непрерывной работы.
Я протянул ему коммуникатор. Он недоверчиво повертел его в руках.
— А это, — я кивнул на второй ящик, — бронежилет «Щит-С». Композитная броня на основе полимеров и пылевых вставок. Вес четыре килограмма. Класс защиты четвертый, держит винтовочную пулю с пятидесяти метров. Не сковывает движений, не боится влаги.
Курсанты, столпившиеся вокруг, смотрели на все это с открытыми ртами. Это было похоже на фокус, снаряжение, которое я им показывал, было на поколение впереди того, что им только что выдали. Такими «игрушками» пользовались только элитные армейские части или Корпуса.
— И вы хотите сказать, что… вы раздадите это все… им? — Вяземский обвел рукой наш разношерстный строй. В его голосе было откровенное недоумение. В его мире такие вещи не раздавали простолюдинам.
— Я хочу, чтобы мой взвод вернулся с задания живым, господин лейтенант, — ровно ответил я. — А с этим, — я пнул ногой казенный бронежилет, — шансов на это гораздо меньше.
Вяземский молчал, он был в замешательстве. С одной стороны, мою инициативу можно было считать грубейшим нарушением субординации. С другой, отказаться от такого снаряжения, значит, проявить себя полным идиотом в глазах подчиненных. К тому же, если что-то пойдет не так, вся ответственность ляжет на него, как на командира, который не обеспечил своих людей лучшим.
— Это… это не по уставу, — наконец выдавил он, но уже не так уверенно.
— Считайте это полевыми испытаниями новых образцов по заказу Особого Корпуса, — спокойно ответил ему. — Все необходимые бумаги у меня есть.
Я протянул ему папку, которую мне заранее подготовил Волков. В ней было разрешение на «проведение испытаний экспериментального оборудования в условиях, приближенных к боевым», подписанное каким-то полковником из технического управления ИСБ. Вяземский тупо уставился на гербовую печать. Его лицо вытянулось, наконец до него дошло, что спорить бесполезно.
— Делайте, что хотите, Строганов, — бросил он сквозь зубы, отдавая мне папку. — Но если хоть один из этих ваших… аппаратов, откажет, или если мы потеряем хоть одного человека, это будет на вашей совести.