Брифинг перед учениями был коротким. Полковник Кутепов, высокий, сухой, похожий на хищную птицу, обвел взглядом карту.
— Итак, курсанты, задача ясна? Мы в обороне, противник превосходит нас в мобильности и ударной мощи. Наш единственный шанс, это грамотно использовать рельеф и заставить их увязнуть в нашей обороне. — он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни сочувствия, ни жалости. — Строганов, ваша рота занимает сектор шесть. Ваша задача — удержать мыс любой ценой. Подкреплений не будет. Вопросы?
Вопросов не было. Все было предельно ясно, нас списывали со счетов еще до начала учений. Когда я пришел в казарму, где разместили мою «армию», я увидел удручающую картину. Сто двадцать человек сидели на нарах, понурив головы. Они все понимали. Их отправляли на убой, в глазах не было ни огня, ни желания сражаться, только апатия и обреченность.
Я вышел на середину казармы.
— Рота, строиться! — мой голос прозвучал резко и неожиданно громко.
Они нехотя, лениво начали подниматься.
— Я сказал, строиться, мать вашу! — голос, усиленный Алисой, заставил зазвенеть стекла. — Или вы уже заранее записали себя в покойники⁈
Они зашевелились быстрее, выстраиваясь в две неуклюжие шеренги. Я прошел вдоль строя, заглядывая в каждое лицо. Лица были разные: молодые и не очень, испуганные, наглые, безразличные.
— Слушать сюда, бойцы, — начал я уже спокойнее, но так, чтобы слышал каждый. — Я знаю, что вы обо мне думаете. Что я такой же, как они, выскочка, которому повезло. Я знаю, что вы думаете об этих учениях. Что нас бросили умирать, ради того, чтобы мальчик с фамилией Голицын мог одержать легкую победу.
Я сделал паузу, давая им переварить мои слова.
— Так вот. То, что думаете вы, мне плевать. А вот то, что думают они… это мы сейчас исправим. Северные ждут, что мы будем сидеть в окопах и ждать, пока их Кинетики превратят нас в условный пепел. Ждут, что мы сломаемся и побежим после первого же обстрела. Но мы не будем делать ничего из того, что они от нас ждут.
Я обвел их жестким взглядом.
— Я не обещаю вам легкой прогулки. Будет тяжело и даже немного больно. Но я обещаю вам одно: каждый из вас, кто будет в точности выполнять мои приказы, вернется с этих учений с победой. А Голицын… — я усмехнулся, — … он запомнит этот день на всю свою жизнь. А теперь все за снаряжением, через час погрузка на дирижабли.
Что-то в моем голосе, в моей уверенности, заставило их встряхнуться. В их глазах вместо апатии появилось любопытство, а у некоторых даже робкая надежда.
* * *
Наш сектор обороны представлял собой унылое зрелище. Скалистый мыс, продуваемый всеми ветрами, с редкими, чахлыми кустарниками. Из укреплений лишь неглубокая линия окопов, вырытая еще во время прошлых учений, и один полуразрушенный дот.
Голицын атаковал на рассвете. Как я и предполагал, он нанес удар именно сюда. Его план был прост и эффективен, как удар кувалдой. Сначала массированная артподготовка с дирижаблей, которая должна была смешать с землей наши жалкие укрепления. Затем высадка десанта на фланги под прикрытием Кинетиков, окружение и полное уничтожение.