Глава 6
День тянулся бесконечно. Я разобрала сумку, разложила вещи в шкафу, заправила кровать так, как учила бабушка — чтобы ни складочки. Потом села за стол и просто смотрела в окно, пока за окном не начало темнеть.
В семь спустилась на кухню. Зарема уже накрывала ужин для себя и для двух женщин, которые работали по дому — горничной и прачки. Они ели молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами, на меня поглядывали с любопытством, но не заговаривали. Я тоже молчала, ковыряя вилкой рис с овощами, который казался безвкусным пластиком после бабушкиной стряпни.
— Господа сегодня ужинают поздно, — обронила Зарема. — Сулейман Рашидович с Ренатом злые вернулись с переговоров.
Сердце пропустило удар.
Ренат…
Я думала о нем весь день, прогоняя мысли, как назойливых мух. Наверное, что-то дрогнуло в моем лице, потому что прачка, тетя Зулейха, вдруг спросила с легкой улыбкой
— Ты же им родственница дальняя, да? Знакома с Ренатом, девочка?
— Нет, — быстро ответила я, опуская глаза. — То есть… видела на празднике. Издалека…
— Ренат красавец, да? — хмыкнула горничная, молоденькая Мадина. — Все наши девушки по нему сохнут. И по Гамзату, и по Махачу. Трое сыновей, и все как на подбор. Но Ренат — старший, самый видный. И самый опасный. Когда он смотрит, голову теряешь…
— Мадина! — прикрикнула Зарема. — Язык без костей? Не твоего ума дело, какие они! Меньше поглядывай, так целее останешься! Не знаешь, что было до твоего прихода?
— А что было? — с языка сорвалось раньше, чем я подумала.
Все разом замолчали и начали собирать со стола.
Я доела рис, поблагодарила и поднялась к себе.
Ночью не могла уснуть…
Ворочалась на узкой кровати, слушая непривычную тишину. В бабушкином доме всегда было шумно — скрипели половицы, шуршали мыши, ветер гулял по чердаку, река шумела внизу. Как говорила ба, дом говорил… Здесь было тихо. Мертвецки тихо. Только где-то далеко гудел кондиционер.
Тоска опять сдавила горло.
Я села на кровати, обхватив колени руками, и заплакала. Впервые с того момента, как увидела бабушку холодной и неподвижной. Плакала беззвучно, в подушку, чтобы никто не услышал, но слезы текли и текли, и остановить их было невозможно…
— Ба… — шептала я в темноту. — Бабулечка… Апа… Зачем ты меня оставила? Как я теперь одна? Как мне жить здесь, среди чужих людей, в этом холоде?
Ответа не было. Только тишина, густая и тяжелая, как образ этого чужого города.
Не знаю, сколько я проплакала. Может, час. Может, два. Но в какой-то момент слезы иссякли. Я вытерла лицо подушкой, шмыгнула носом и вдруг вспомнила.
Телефон…
Тот самый айфон, который Ренат сунул мне в руки у родника. Я спрятала его на дне сумки, завернув в бабушкину шаль. Не решалась включить, не решалась даже смотреть на него. Слишком чужой, слишком дорогой… Я вообще о нем забыла…
Не знаю, зачем… Но я встала, нащупала сумку в темноте, достала его. Руки дрожали, когда я вставила зарядник в розетку и экран загорелся.
Я сидела на кровати, вертела телефон в руках, боясь нажать что-то не то. Потом вдруг экран моргнул, и пришло сообщение.