А еще мне не нравятся эти взгляды Гамиза.
— Так что, прямо из села твоя племянница приехала, Сулейман, — спрашивает он Черчесова через стол, — быстро освоилась в Москве? Нравится тебе тут?
Я моментально сжимаю руками приборы, потому что не готова была ни к перекрестному допросу, ни к излишнему вниманию.
— Что-то нравится, что-то нет…. отвечаю тихо, не отрывая глаз от тарелки…
— Интересно… А я думал, после села Москва сказкой покажется…
— Вы значит не были в селе, чтобы так говорить… — вырывается из меня, — у нас очень красиво и душевно…
— Гамиз, девочку оставь, да? — хохочет и перебивает его собственный отец, тот самый тучный глава семейства Гатиловых, как я поняла, — ты не слушай его, дочка. Я его недавно из Лондона вытащил, заставил домой вернуться. Вот он и кипишует… Лучше расскажи будущему родственнику, какую классную бизнес-идею ты придумал.
Мои уши моментально загораются.
Будущему родственнику?
Гамиз собрался сватать Карину?
Или же Малиха и брат Рената…
Или…
Не успеваю додумать. Карина тянет меня за плечо.
— Пойдем, Дагмар, а веранде девчонками чай попьем. Тут уже скучно становится.
Я извиняюсь и поднимаюсь из-за стола. Следом также идет та самая Малиха.
Когда мы выходим из комнаты, готова поспорить, что мне спину прожигают глаза Рената…
Глава 20
Девушки вышли. Вскоре вслед за ними удалилась и мать семейства Гамизовых. Я остался за столом с мужиками, хотя предвкушал, что ничего хорошего из этого общения не выйдет. Сейчас все явно сведется к тому, для чего они сюда и приперлись. Я и Малиха…
Но не только факт того, что меня опять будут пытаться обженить, сейчас так бесил. Гамиз… Слишком сально он смотрел на Дагмару…
Словно бы считывая мои мысли, выдал…
— Хорошая девочка, — протянул он, откидываясь на стул. — Характерная. Мне нравится…
Молчу. Сжимаю пальцами край скатерти. Под ногтями белеет ткань.
— Сулейман, а что за девочка? — Гамиз повернулся к отцу, и голос у него масляный, как курдючное сало. Тварь… не унимается… — Прям под твоей опекой? Реально никого у нее нет?
Отец помешивает чай, не спешит.
— Дальняя родственница. Сирота. Ее отец был моим охранником… — машет рукой. — Я помог, да. Учиться пойдет.
— Красивая, — Гамиз облизнулся. Я видел этот язык. Он им ее уже облизал всю, мысленно. — Созревшая. Взрослая. А что учеба? Лучше бы замуж выдал…
Взрослая. Твою мать.
У меня внутри все натянулось до звона.
— Тебе-то что? — вырывается у меня. Голос жестче, чем я хотел. — Ты только женился.
Гамиз медленно поворачивается ко мне. Ухмыляется. Я эту ухмылку хочу разбить.
— Ну так нам можно, — он разводит руками, и мужики за столом сально ржут. — До четырех жен. По обычаю. Особенно сиротки-бесприданницы. Помогу ей… Может обсудим, а дядь Сулейман?
Меня накрывает. Кровь приливает к лицу, к кулакам, к глазам.
— Ее замуж нужно, — давит Гамиз, теперь уже глядя на отца прямо. Голос делается заботливым, почти отеческим. — Слишком видная. Сейчас в институте начнется — проходу не дадут. Тебе нужны эти проблемы, Сулейман? Твоя забота хороша, но… у всего есть предел. Я готов обсудиь махр, что тянуть… Раз твой сын не телится на помолвку с моей сестрой, так я ему пример покажу, как нужно женщин бра…