Когда рука мужчины стала на талии, как клешни, я повернулась к нему, встала на цыпочки и… на глазах у обоих отпрысков коснулась его губ.
Это было…
Господи…
Если бы мне кто сказал еще полсуток назад, на что я пойду и как вдруг прорвет плотину моей коварной смелости, я бы не поверила…
Глаза Сулеймана были черными и нечитаемыми.
И в то же время, зрачки расширены…
Ноздри широко раздувались.
Даже если он и был в ярости, он умело это скрывал.
Она так и стояла, открывая и закрывая рот шокированно, как рыба.
А в следующее мгновение я почувствовала, как мужское плечо меня небрежно толкнуло, проходя вперед между нашей парой.
Ренат остановился напротив Карины.
— Переиграла саму себя, язвительная сука… — прошипел он, а потом обернулся на меня, — ты дура, Дагмара. Продала душу дьяволу. А я любил тебя… Я, бл…, правда тебя по-настоящему любил… ты была всем…
— Заткнись… Иди к своей невесте, Ренат… — прервал его монолог отец.
— Ты пожалеешь… — произнес он последнее. И я не поняла, адресовал он эти слова мне, отцу или Карине…
Я потом много раз буду снова и снова возвращаться в этот момент и думать, кому же он адресовал те слова, которым суждено было воплотиться в стольких злоключениях этого идеального, богатого семейства…
Глава 27
Море бушевало. Его седые волны были такими яростными и высокими, что даже густая черная ночь не могла скрыть их белизны. Я боялась моря.
Всегда боялась. Хоть оно и было частью моей республики, моей родины, для меня оно всегда было чем-то далеким, непонятным и враждебным. И я не могла понять, как можно спать под это ритмичное, монотонное движение волн. Оно пугало, а не успокаивало. А еще я все время думала о той глубине, что простиралась передо мной до линии горизонта и дальше. Почему-то представляла себя один на один с этой стихией. И это сводило меня с ума…
Дверь позади стукнула. Я вздрогнула сильнее, хотя так и не переставала дрожать все это время. Первый шок, напоминающий агонию раненого, когда не чувствуешь боли, сошел. Его место занял тотальный страх.
Я знала, кто это.
Сулейман и я должны были провести ночь вместе. Как и все последующие ночи. Он мой муж теперь…
Подумать только. Прикрыла глаза и невольно засмеялась. Всего лишь двадцать четыре часа разницы — и я дважды услышала молитву имама… И я дважды сказала «да»…
Один раз окрылил меня, другой добил…
— Часть гостей разъехалась. Часть осталась в доме… — произнес Сулейман. По звуку ударившихся друг о друга пуговиц я поняла, что он снял пиджак и закинул его на кресло.
Обхватила себя руками, так и не отрываясь от шторма за окном.
— Какое дикое море сегодня, — произнес он, проходя мимо и ловя взглядом пейзаж за окном, — не холодно? Закрой…
Рама звякнула замком под моими пальцами. Я прикрыла окно, только сейчас поняв, что реально все это время стояла и мерзла, даже этого не чувствуя.
Вдруг показалось, что мы в вакууме…
Настолько чудовищно мало осталось пространства между нами…
Разговор утра всплывал в памяти острыми клиньями.
Мои трясущиеся губы. Страх, переходящий в отчаяние и острый комок в горле…