Мы идем к столу будущих молодоженов. Я натягиваю на лицо улыбку. Ренат же бледный и… да, определенно… Сейчас я вижу ярость на его лице…
— Что происходит? — произносит он, перебирая глазами меня и отца, судорожно пытаясь поймать реакцию, — это шутка?
— Нисколько, сын… — произносит за меня Сулейман.
Ренат становится красным от гнева.
— Можно вас на пару слов? — выдыхает жестко.
Он не дожидается ответа. На глазах у всех идет вон из зала, в направлении то ли фойе, то ли уборной.
Все как в тумане.
Я не чувствую своих ног. Только рука Сулеймана меня держит…
— Какого черта?! — произносит Ренат, стоит нам оказаться в минизале, примыкающем к банкетному. Судя по всему, это вип-комната, где тоже стоят канапе и разложены сигары… Очередной элемент праздника жизни… На котором я была лишним пассажиром…
— Дагмара, какого черта?! Что ты тут делаешь?
Я прикладываю все усилия мира, чтобы сглотнуть ком в горле.
— А где я должна была быть, Ренат? В постели тебя ждать? Пока ты кольцами и клятвами обмениваешься?
Каждое слово режет мою душу.
— Ты поступил непозволительно низко, Ренат, — произносит его отец строго, — и от того, чтобы избить тебя и вышвырнуть за дверь, меня останавливает только то, что в том зале тебя ждет ни в чем не повинная невеста из хорошей семьи, которая не виновата ни в твоей порочности, ни в твоей подлости… Ты сейчас же возьмешь себя в руки и вернешься к ней. И примешь свою новую реальность. Дагмара моя жена. И ты забудешь все, что ты сделал с ней, забудешь, как поднимать на нее глаза. Вы будете только здороваться и прощаться всякий раз, когда того будет требовать протокол и семейные застолья. Но не более. Ты меня понял? Отныне ответственность за ее жизнь на себя беру я. В полной мере. Я виноват в том, что желая защитить, привел в дом, где ее и поджидала самая страшная опасность. Мне стыдно перед своим другом, что я так недостойно воспитал своего сына! А теперь иди прочь, щенок! Невеста тебя ждет!
— Это правда?! — не успел Сулейман договорить свою отповедь, как в дверях послышался женский голосок. И даже не оглядываясь, мне не составило труда понять, кому он принадлежит…
Если мгновение назад горела моя душа, то теперь… Теперь горели мои кулаки.
— Папа, это шутка?! Что значит, ты женился на этой?.. — пропищала Карина, врываясь в комнату и плотно закрывая за собой дверь.
Я повернулась раньше, чем Сулейман успел что-то сказать, одарив ее дочуру моего новоявленного мужа таким взглядом, каким она любила меня одаривать…
— Карина, где твои тонкие манеры? Где воспитание? — деланно высокомерно произнесла я, — и что за вульгарное платье, как у шлюхи? Ты позоришь отца…
— Папа… Ты позволяешь этой… — открыла она рот, чтобы возразить. Но Сулейман молчал. Только рука на моей талии сжалась сильнее…
— Я твоя мачеха отныне, Карина, — усмехнулась я зло, — и нравится тебе или нет, ты будешь ко мне прислушиваться… О том, что теперь будет иначе, мы поговорим позже, после торжества… Правда?
Я знала, что Сулейман был недоволен моим ядом. Знала, что вот такой вот сарказм не входил в планы и никто не давал мне права так много на себя брать с разбегу, но мне было все равно. Я уже мертвая внутри. Они уничтожили меня. Эти жесткие люди. Идеально красивые, богатые люди без души.