Отец встал, когда я шел к столу.
Встал и оказался рядом со мной через три шага посередине комнаты.
А дальше была оплеуха, от которой зарябило в глазах.
— Щенок… — прошипел он, — паршивая псина, которая решила, что он может обыграть собственного отца…
Мы смотрели в глаза друг друга и в этот момент между нами зарождалось нечто новое. Ненависть. Лютая, непреодолимая ненависть, затмевающая все.
Раньше я мог быть зол на отца, раздражен, тяготился его авторитаризмом и постоянным давлением на себя, я даже испытывал гребанную созависимости и загонялся на тему того, как угодить ему, чтобы не видеть этот вечно надменно-снисходительный блеск в глазах. Сейчас там была только свежая, лютая ненависть…
— Я люблю ее. И мне плевать на твое мнение. Я говорил, что сделаю ее своей. Ничего нового в новости, которую тебе принесла на хвосте сорока, нет…
Братья сидели с каменными лицами, потупив глаза в пол.
Гребанные предатели.
Они никогда меня не понимали.
Всегда плясали под его дудку. Всегда хотели угодить…
Это я урод семейства, да. Это я ничтожество.
Так пустите меня по миру, плевать…
Сулейман не церемонился. Схватил меня за ворот футболки и дернул на себя.
— Тварь! Это ж надо, так опозорить меня перед всей республикой!
Конченый!
— Ничего не изменится, отец! Дагмара моя жена! Прими это! — я старался не поднимать руку в ответ. Если бы я сделал это, Рубикон был бы перейден.
Мы бы навсегда стали друг другу врагами.
Тогда я еще думал, что этого можно будет избежать. Наивный…
— Меня не е…т, что ты там натворил и накувыркал с этой деревенской шлюшкой, слабой на передок, сегодня вечером, щенок, твоя помолвка на Малихе!
Я заржал, закинув голову.
— Во-первых, не смей оскорблять мою жену! Во-вторых, никакой помолвки не будет! Я женат!
— Хватит, — вмешался Гамзат, встав между нами, — скандалом вы только людей снаружи смешите и даете повод для сплетен, а ситуация у нас ужасная… Сюда завтра с обысками нагрянут органы. И очевидно, что они найдет все, что захотят. А вернее, захочет Капиев. Ты самонадеянно влез в эту историю, брат. Ты должен был с нами посоветоваться. Эта война была войной Тимура Камилова, но никак не тебя! Да, Капиев наш враг, но он не предпринимал против нас ничего враждебного. Мы могли бы посмотреть, как его завалят, а не лезть в драку сами.
— Тиммур мой друг и партнер!
— По бабам?! По школе?! По ГТА?! Вы два сопляка, росшие рядом, вот и все! Как в детстве херней страдали, так и сейчас продолжаете! — снова взорвался отец.
— Вот поэтому я и не посвящал вас в свои дела. Потому что любое, что бы я ни делал сам, отец, вызывает у тебя аллергию. Для тебя все херня. Только твои постоянные откаты, рэкет и ушлые схемы не херня. Я не хочу идти твоим путем! Мы больше не в девяностых! То, чем ты занимаешься, это тот же бандитизм, просто с более высокими бюджетами!
— Щенок… — он опять закатил глаза, — ты хоть понимаешь, что если мы сейчас озвучим отцу Малихи, что ты вот так вероломно кинул его дочь, он объединится с Капиевым?! Ты хоть понимаешь, что это означает?! Хорошо, тебе плевать на труд моей жизни, тебе плевать на братьев и сестру, но не думал, что когда ты пойдешь по этапу, твою Дагмару на флаг американский разорвут! Ты в курсе вообще, какой вкус у Капиева?! Про его первую жену слышал? Думаешь, он зря запал на Алию Гаджиеву, из-за которой у него весь сыр-бор с Тимуром случился?! Она и Дагмара, красивые породистые кавказские девушки, это его образ бабы, Ренат. Только за Алией стоит всесильный отец. А кто будет стоять за Дагмарой, когда нас всех посадят, идиота ты кусок?!