Резко выбросил руку вперед. Латная перчатка сжалась на распятии. Рывок был коротким и мощным — золотая цепь с хрустом лопнула на жирной шее легата. Посланник испуганно пискнул, хватаясь за горло.
Взвесил крест на ладони, оценивая массу благородного металла.
— Хорошее золото. Пойдет на противовес для спускового механизма новой баллисты.
— Святотатец! — выдохнул легат, бледнея на глазах.
Охрана легата обнажила мечи, но лес веронских алебард тут же сомкнулся вокруг римлян. Острия прижались к незащищенным шеям храмовников. Те замерли. Жизнь в этом холодном мире оказалась куда дороже обещанного рая.
— Ад, муки, проклятия… — слова падали тяжело, словно камни, брошенные в глубокий колодец. — Знаешь, святой отец, я видел настоящий ад. На обледенелых берегах далекого севера. Там не было котлов со смолой или чертей с вилами. Только безжалостный холод и абсолютная пустота, от которой трескается сама суть человека. Ваши сказки — лишь удобный способ пугать неграмотных крестьян, чтобы те исправно несли монеты в ваши сокровищницы.
Шагнул еще ближе, буквально вдавливая легата в перила сходен. Металл доспеха холодил грудь церковника сквозь бархат.
— Ваше отлучение не защитит от граненого болта в груди. Твой Рим клал на законы физики, а физика в ответ клала на твой Рим.
Повернулся к Штарку, стоявшему поодаль с хищным оскалом.
— Воевода. Покажи гостям истинное чудо. Пока небеса хранят свое высокомерное молчание.
Штарк махнул рукой артиллеристам.
Многозарядная баллиста с мерзким, сухим скрипом повернулась на палубе ближайшей галеры. Массивный короб с болтами нацелился прямо на роскошное римское судно.
Легат замахал пухлыми руками, срываясь на крик:
— Остановитесь! Там священные дары! Золото республики! Мощи святых!
— Огонь.
Удар тяжелой кувалды по железному рычагу. Вой двадцати одновременно спущенных тетив слился в один протяжный, вибрирующий рев.
Рой тяжелых дубовых бревен, окованных сталью, прошил римскую галеру навылет. Борта разлетелись в щепки, мачта с оглушительным хрустом рухнула в ледяную воду, накрывая парусом обломки кают и кричащих матросов. Судно содрогнулось и начало стремительно оседать, заглатывая холодную воду Тирренского моря.
Тишина повисла над пирсом. Только всплески воды и стоны тонущих нарушали покой.
Повернулся к легату. Тот беззвучно открывал рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Вся напыщенная спесь вытекла из него вместе с мочой, запятнавшей пурпурный шелк мантии.
Швырнул золотой крест в грязную, подернутую ледком лужу у ног посланника.
— Снимай мантию. И кольца свои сними, все до одного.
— Что? — едва выдавил легат, дрожа всем телом.
— Снимай, боров. Твои руки слишком мягкие и нежные. Пора узнать, что такое настоящий, изнурительный труд. Истинное богоугодное дело ждет тебя.
Крид собственноручно сорвал бархат с плеч церковника, бросив его под ноги. Растоптал ткань тяжелым кованым сапогом, вминая в грязь. Под роскошью оказалась лишь потная, тонкая льняная рубаха.
Схватил легата за ворот и рывком потащил за собой по пирсу. Тот волочился следом, спотыкаясь и скуля от ужаса. Штарк со смехом пинками подгонял обезоруженных, растерянных храмовников.