— Брось пергамент, — приказ оборвал фальшивую ноту. — Благородства более не существует. Существует лишь право разящего клинка и пьянящая сладость подчинения.
Золотой потир с густым вином опустился на столик. Властный жест заставил брюнетку отложить свиток. Девушка послушно подползла к креслу. Тонкие пальцы робко легли на обтянутые шелком колени. Снизу вверх ударил затравленный, полный животной покорности взгляд. Гордость древней крови сломалась, уступив место голому инстинкту самосохранения. Жизнь покупалась исключительно безмерным услаждением победителя.
Жесткие пальцы зарылись в смоляные кудри, с силой оттягивая девичью голову назад. Лицо пленницы исказилось от легкой боли, но искусанные губы покорно приоткрылись.
— Золотая гидра сдохла, — слова срывались обжигающим шепотом. — Ваши отцы отдали ключи от мира за глоток тухлой воды. Банковские гроссбухи гниют в походных сундуках. А вы, вскормленные на звонких флоринах, станете покорным ложем для того, кто этот дряхлый мир растоптал.
Резким движением разорвал тонкую тунику. Шелк с сухим треском разлетелся надвое, обнажая высокую грудь. Дева сдавленно выдохнула, подаваясь навстречу жесткой хватке. Остальные пленницы, повинуясь дикому зову, мгновенно отбросили остатки стыдливости. Тонкие ткани полетели на ковры. Лютнистка прильнула сбоку, покрывая горячими поцелуями исполосованные шрамами плечи. Наследница Спини гибкой лозой обвилась вокруг ног.
Абсолютный гедонизм затопил залу. Запредельное напряжение минувших седмиц, лязг мечей на болонских улицах и ледяной ад Апеннин растворились в горячем океане плотской услады. Грубо поднял стонущую брюнетку на руки. Шагнул к широкому, устланному мехами ложу в центре покоев. Дева раскинулась на спине, покорно призывая сладостную участь.
Обрушился сверху всей тяжестью ратного тела. Соитие началось яростно, подобно беспощадному штурму крепости. Животная страсть вырвалась на свободу. Надрывный девичий стон взлетел к расписным сводам. Острые ногти до крови впились в широкую спину. Каждый сильный толчок отдавался первобытным восторгом победителя.
Сплетение трех женских тел и одного мужского превратилось в пульсирующий узел сплошного порока. Горячие губы безошибочно находили друг друга. Скользкие от душистых масел ладони безостановочно скользили по разгоряченной коже. Время застыло в тягучем мгновении разврата. Густое кипрское вино пилось прямо из кувшинов, щедро проливаясь на лица и груди. Багровые капли украшали мокрые тела, напоминая о кровавой цене великой ночи.
Похоть забытых императоров Рима бледнела перед творящимся безумием. Никакой христианской морали. Никакой пощады к изнемогающим наложницам. Лишь изматывающая скачка на краю ревущей бездны. Брюнетка билась в экстазе, срывая голос и кусая пухлые губы. Лютнистка хрипела в череде непрерывных вскриков. Дева из дома Спини извивалась дикой кошкой, исступленно умоляя продолжать жестче и сильнее. Изысканность манер растаяла без следа, обнажив истинную звериную природу.
Кульминация наступила неотвратимо, подобно удару молнии. Всепоглощающий спазм разорвал тело. Запрокинул голову, издавая раскатистый рык насытившегося хищника. Накопленные силы разом покинули дрожащие объятия.