Демир кивнул, ощущая ком в горле.
– Обещаю. Но я тоже должен тебя кое о чем попросить… Присмотришь за Асланом?
– За кем? А, ты говоришь о Котлетке!
Они оба рассмеялись.
– Конечно, присмотрю. Он тут уже как дома. Буду вести себя с ним так, как ты меня учил: дам ему полную свободу. Захочет выйти – выйдет. Захочет вернуться – вернется… Кстати, а где он сейчас?
– В моей комнате.
– Точнее, в его комнате. Вот, теперь подумываю, может, заставить ее коробками и когтеточками… Ах, вот и он!
Аслан медленно и уверенно шел навстречу Демиру, держа хвост трубой.
– Котлеточка… ты тоже грустишь, да? – сказала она таким тоненьким голоском, словно обращалась к избалованному внуку. – Знаю-знаю, без Демира дом погрузится в тишину. Но мы должны радоваться за него… У этого мальчика талант, у него все впереди. Что ему делать здесь со старушкой вроде меня? Зато как хорошо мы провели это время, правда? Помнишь, как он приносил мне те турецкие сладости, которые пахли мылом?
Демир усмехнулся, а потом опустился на колени и протянул руку к Аслану. Кот ткнулся в ладонь головой, а потом потерся всем телом.
– Спасибо, мой друг.
Он взял Аслана на руки и крепко прижал к себе, почувствовав его тепло и спокойное биение сердца.
– Спасибо, что ходил за мной по пятам и был рядом в те дни, когда у меня ничего не было. За то, что вдохновлял меня. За то, что был моей первой публикой, моей первой моделью. Без тебя… я бы никогда не осуществил свою мечту.
Демир бережно опустил его на пол, поднялся, взял сумки и, махнув на прощание синьоре Терезе, вышел.
Впервые со дня своего рождения кот не уходил, а оставался. Потому что синьора Тереза права: дом уже не будет прежним, но здесь у кота все еще оставались кое-какие дела.
23 Скамейка на солнце
Утреннее солнце просачивалось сквозь кухонные занавески, расчерчивая пол золотыми полосами. Тереза стояла у стеклянной двери, ведущей в маленький садик, и наблюдала за мужчиной, который на коленях закручивал последний шуруп.
– Ну что, закончил? – спросила она звонким голосом, натирая полотенцем чашку, которая и так уже блестела. Это были привычные, почти бессмысленные дела, которые она повторяла изо дня в день. Поддержание дома в порядке помогала ей чувствовать себя живой. А теперь, когда Демир уехал, она нуждалась в этом больше чем когда-либо.
– Почти, синьора. Еще чуть-чуть подкручу – и готово. Должно работать отлично.
– Ну, будем надеяться. А то придется держать дверь открытой, а зимой это вечные сквозняки и холодные ноги.
Мужчина рассмеялся.
– С котами всякое возможно.
Тереза наклонилась к черному коту, устроившемуся на коврике неподалеку.
– Котлетка! Иди посмотри, какая красивая получилась дверца для тебя. Давай же, попробуй!
Кот медленно поднялся, потянул сначала одну лапу, потом другую. Подошел к ней, недоверчиво обнюхал ее, толкнул лапкой и… –клак! – дверца с легким щелчком открылась.
Котлетка просунул голову, присел всего на пару секунд и снова толкнул дверцу.
– Котлетка, ты должен пройти через нее, а не играть!
Кот на мгновение замер и повернул голову к Терезе с невозмутимым видом. Потом толкнул дверцу носом, просунул передние лапы и с небольшим усилием протиснулся через лаз, исчезнув снаружи.