— Диагноз с порога не ставлю, — сказал я, выпрямляясь, — Нужно оставлять в стационаре на сутки. Полное эфирное сканирование, анализ каналов, биохимия.
Золотарёв посмотрел на меня. Я ожидал спора, давления, что скажет, мол, «сделай сейчас», «у меня бой через три дня», «не твоё дело, как я зверей использую». Стандартный набор золотарёвского репертуара.
Вместо этого он просто кивнул.
— Сутки, так сутки, — сказал Золотарёв, и в голосе его не прозвучало ни нотки сопротивления. — Лечи. Заберу, когда будет готов.
Он отпустил поводок, развернулся и пошёл к выходу. Клим двинулся за ним. Амбалы на крыльце расступились. Дверь закрылась, колокольчик в очередной раз звякнул.
Я стоял посреди приёмной с поводком в руке и смотрел на закрывшуюся дверь. Рядом стоял вялый баргест и тяжело дышал.
Легко согласился. Не торговался, не угрожал. Золотарёв, для которого каждая минута бойца, это деньги, просто оставил пета и ушёл. Как будто пришёл сдать чемодан в камеру хранения.
Покровский, тебе это не нравится. Тебе это очень не нравится.
Баргест послушно зашёл в стационар и лёг в указанную клетку, из тех, что покрупнее. Тяжело вздохнул, положил голову на лапы и закрыл глаза.
Через эмпатию шло монотонное, усталое:
«Спать… тихо тут… хорошо…»
Я вернулся в приёмную. Саня стоял, прислонившись к стойке, и чесал затылок.
— Мих, как-то он быстро свалил, — произнёс Саня с интонацией человека, привыкшего к подвохам. — Даже не угрожал. Обычно эти ребята полчаса стоят, давят, требуют скидки, пугают. А тут, раз, и ушёл.
— Точно, — подхватила Ксюша, глядя на дверь стационара. — Обычно они результат «ещё вчера» хотят. А он согласился на сутки и глазом не моргнул.
Я молча прошёл мимо них. Открыл дверь стационара. Постоял на пороге, глядя на баргеста в клетке.
Повернулся. Поманил Саню и Ксюшу за собой. Подвёл к дальней стене, где стояли пустые клетки, и молча указал на среднюю. Ту самую, где вчера нашли экстрактор.
Тишина. Саня нахмурился. Ксюша поправила очки, посмотрела на пустую клетку и на баргеста.
И ахнула.
— Клетка, — произнесла она тихо. — Она как раз под размер этого баргеста.
Повисла пауза. Саня перевёл взгляд с Ксюши на клетку. Хлопнул себя ладонями по бёдрам.
— Капец, Ксюха, ты гений! — заявил он.
Ксюша залилась густой краской от подбородка до корней волос. Очки снова съехали, и она торопливо их поправила.
— Точно, — сказал я. — Золотарёв привёл именно этого пета и знал, в какую клетку мы его посадим. Это единственная свободная клетка подходящего размера. Та самая, где вчера лежал экстрактор. По плану, мы бы посадили баргеста, экстрактор начал бы тянуть из него энергию, а мы бы ничего не заметили. Значит, Золотарёв в связке с Комаровой и молчаливым инспектором. Инспектор подкинул прибор, Золотарёв привёл донора.
Саня выругался шёпотом.
— Но зачем? — Ксюша покусала губу. — Зачем Золотарёву выкачивать энергию из собственного дорогого бойца? Пятый уровень — это же…
— Много денег, — закончил я. — Да. Вопрос правильный. И ответа пока нет.
Я потёр переносицу. Данных не хватало. Можно гадать до утра и каждая версия будет дырявой. Пока одно ясно: мы влезли во что-то крупнее обычной мести обиженного инспектора.