— Лопаточку поменьше. С круглым краем, — попросил я.
Саня тут же подал нужную. Не ошибся.
Я перешёл к спине. Самый трудный участок, потому что там лоскут шёл сплошной коркой, и под ней была та самая застойная полость, которую я разглядел через сканер.
Работал миллиметр за миллиметром, поднимал край корки, заводил под неё лопаточку, подливал щёлочь, ждал десять секунд, продвигался дальше. Пот выступил у меня на висках, и я не успевал его вытирать. Саня, видимо, это заметил, потому что в какой-то момент появилась над моим плечом сухая марлевая салфетка и аккуратно промокнула мне лоб.
— Спасибо, — пробормотал я, не отрываясь.
— Не за что, — голос у Сани был серьёзный, без обычной шутливой насмешки.
Я добрался до тёмного пятна на правом боку. Под коркой действительно сидела полость с накопившейся кислотой, под давлением. Я аккуратно надсёк край корки скальпелем, и кислота выдавилась толчком, тёплым, едким, шипящим. Я успел подставить керамическую чашу. В чашу вылилось граммов десять густой, жёлто-зелёной жижи, и я сразу залил её нейтрализатором. Жижа зашипела, осела, стала мутной серой массой.
Шипучка под ладонями Ксюши шумно выдохнула. Бока её, до этого ходившие ходуном, опали.
— Самое страшное прошло, — сказал я и услышал, что у меня самого голос осел на полтона. — Дальше дело техники.
Снять остатки старой кожи за двадцать минут. Промыть всё тёплым физраствором ещё за десять. Обработать новую кожу регенерирующим гелем, который я держал в холодильнике для крайних случаев, минут пять. Ввести стабилизатор Ядра в подкожный канал у основания шеи, две минуты. Снять контрольные показатели браслетом, минута.
Сорок минут, и Шипучка лежала на столе живая, чистая, с блестящей новой шкуркой, пульсом и температурой в пределах нормы. Ядро на сканере горело ровным синусоидным ритмом, без перебоев. Уровень кислоты в железах был в пределах физиологической нормы.
Я выпрямился, и в пояснице у меня щёлкнуло. Старое тело привычно напомнило о том, что мне уже не двадцать один. Я помассировал поясницу через халат, повёл плечами. В лопатках хрустнуло.
Ксюша осторожно отпустила Шипучку. Зверь не сдвинулся с места. Лежал, дышал ровно, медленно водил кончиком хвоста.
Я взял пинцет и начал собирать снятые лоскуты старой кожи в герметичный контейнер. Куски выглядели как тонкие резиновые лохмотья, потемневшие, слегка ороговевшие. Я уложил их в контейнер, защёлкнул крышку и запечатал восковой пломбой.
Причина острого осложнения мне всё ещё не была ясна. Скачок Ядра шёл рабочей гипотезой, которую я выдвинул на ходу для Ксюши. Скачки Ядра у мимиков обычно протекают мягче, и мне хотелось понять, что именно ударило по нашему пациенту. До лабораторного анализа этой шкуры я работал на уровне догадок.
Вытащил из ящика стола конверт с деньгами на оперативные расходы. Отсчитал четыре тысячи, сложил, сунул вместе с контейнером в плотный пакет.
— Саня, — обратился я к нему.
Он подскочил.
— Беги в «Биолаб». Угол Маяковского и Жуковского, второй этаж, синяя вывеска. Возьмёшь у них полный биохимический анализ содержимого этого контейнера. Скажешь, от Покровского, срочно, по таксе. Если они начнут гундосить про очередь — намекни, что на счёт могу накинуть пятнадцать процентов за приоритет. Деньги в пакете. Сдачу мне принесёшь. Всё понял?