Что-то тёплое шевельнулось под рёбрами.
— Ничего, Лесь. Всё понимаю. Мир?
— Мир, — она протянула руку.
Я пожал её. Ладонь у неё была тёплая, чуть влажная от тряпки, и я отпустил быстрее, чем хотел, потому что молодая биохимия уже начинала посылать невесомые сигналы, с нормальным мужским поведением в формате «сосед извиняется перед соседкой».
Отступил на полшага. И, желая закрыть тему окончательно, чтобы между нами не осталось ни одного недоговорённого угла, произнёс:
— Спасибо, Лесь. Я правда не хотел лезть… Просто понимаю, как это всё выглядит со стороны. И я очень уважаю ваши отношения с Кириллом. Ты замечательная девушка, и ему с тобой очень повезло. Я не хотел быть тем соседом, который приносит проблемы в вашу пару.
Олеся замерла.
Рука с тряпкой повисла в воздухе. Серые глаза, теплые и мягкие секунду назад распахнулись. Рот приоткрылся. Брови медленно поползли вверх.
— Отношения?.. — переспросила она голосом, в котором недоумение мешалось с чем-то ещё, чему я пока не мог подобрать названия. — Девушка Кирилла?..
И начала смеяться.
Громко, запрокинув голову и прижав ладонь к животу.
Смех заполнил пустое кафе от пола до потолка. Отразился от стен. Зазвенел в стёклах. Колокольчик над дверью откликнулся тихим перезвоном и замолк.
Я стоял и смотрел на смеющуюся Олесю, и мозг, привыкший к катастрофам, лихорадочно перебирал варианты: что я сказал? что не так? почему она смеётся?
Олеся вытерла глаза тыльной стороной ладони. Отдышалась. Красная, мокрая от слёз, с блестящими глазами и дрожащими от смеха губами.
— Покровский, — произнесла она, и голос у неё ещё вибрировал. — Ты нормальный вообще⁈
Пауза.
— Я его сестра! Родная! — вдруг заявила она.
Глава 3
Сестра⁈
Они живут вместе, делят кухню, ругаются из-за яиц. Кирилл называет её «Лиса». Он заступается за неё перед соседом.
И я, значит, решил, что это пара. Молодец, Покровский. Сорок лет в корпоративных интригах, где ошибка в расстановке сил стоила карьеры, а тут двое двадцатилетних детей, и я не увидел очевидного.
Даже не предположил! Потому что изначально Кирилл сказал, что живёт с девушкой. А у этого выражения есть общепринятое значение.
Олеся стояла напротив и вытирала мокрые глаза от смеха. Тряпка болталась в другой руке, с неё упала пара капель на кафель.
— Покровский, — она отдышалась и посмотрела на меня. — Ты серьёзно думал, что мы с Кирюхой встречаемся? Всё это время?
— Всё это время, — подтвердил я.
Голос прозвучал спокойно и ровно. Внутри же происходило другое. Внутри бетонная плита, между мной и Олесей, под названием «она чужая женщина, забудь, Покровский, ты старый идиот», рухнула.
Олеся тем временем перестала смеяться. Лицо у неё изменилось: от веселья к возмущению. Серые глаза потемнели, скулы порозовели, но уже не от хохота, а от злости.
— Это значит… — она прищурилась и ткнула тряпкой в воздух. — Это значит, он опять! Этот баран! Кирюха опять включил «старшего брата»! Я ему сто раз говорила, что не надо! Стоит в радиусе пяти метров появиться мужику, он каждый раз начинает строить морду кирпичом и делать вид, что мы пара!