И вот — вторая ночь Суда.
Пустой Чертог встретил меня той же тишиной, что и в прошлый раз, — наполненной, гудящей от напряжения Сети. Но теперь я чувствовал себя иначе. Не обвиняемым. Не жертвой. Игроком, который подготовил ход — и теперь должен его исполнить.
Зал Совета был полон — даже полнее, чем на первом заседании. Слух о «суде над аномалией» разошёлся ещё дальше: я видел незнакомые лица, новые ауры, вампиров из дальних убежищ, пришедших посмотреть на спектакль. И в центре — на возвышении, в кресле, похожем на трон, — Мать Морбид. Чёрное платье. Серебряные волосы, собранные в тугой узел. Ледяная аура. Но сегодня в этой ауре было что-то новое — тонкая, едва заметная алая нить. Предвкушение. Она ждала продолжения — и была уверена, что знает, чем оно закончится.
Рядом с ней — восемь старейшин. Силас сидел третьим справа — его лицо было бесстрастным, но я знал: он готов. Каэля не было видно — как всегда, — но его присутствие ощущалось в Сети: тихая, музыкальная нота поддержки. И где-то в тенях, у дальней стены, стоял Маркус — его аура пульсировала фиолетовым любопытством, смешанным с чем-то ещё. Тревогой? Нет. Он не ожидал, что я сделаю то, что собирался сделать.
— Продолжение заседания Суда Сплетения, — объявила Морбид. Её голос разнёсся под сводами. — Дело Артура Крейна. Слово предоставляется обвиняемому — для дополнительных показаний.
Я вышел в центр зала. Десятки глаз следили за мной. Десятки аур пульсировали в ожидании: скепсис, любопытство, враждебность, редкие вкрапления симпатии, скука тех, кто пришёл просто развлечься.
— Я пришёл не обвиняемым, — сказал я. Мой голос прозвучал ровно — громче, чем нужно, чтобы заполнить зал. — Я пришёл свидетелем.
Морбид чуть наклонила голову.
— Свидетелем — чего?
— Вмешательства Вентру во внутренние дела Сплетения.
Зал замер. Тишина стала такой плотной, что, казалось, её можно потрогать.
Я достал из складок плаща три пергамента. Подготовленных заранее. Переписанных рукой Силаса — у него был лучший почерк. И положил их перед старейшинами.
— Первое. — Я развернул первый свиток. — Слухи в деревнях. Крестьяне боятся «ночных кошмаров» и «порченого юноши, который ходит по ночам». Они запирают двери, жгут факелы, молятся. Кто распускает эти слухи? — Я обвёл зал взглядом. — Люди Элеоноры Вэнс, советницы Алессандро дель Торче по связям с неформальными объединениями. Вот список её агентов — имена, места, даты контактов. Каэль подтвердит.
Из теней раздался шёпот — не голосовой, ментальный. Каэль транслировал в Сеть подтверждение: образы, звуки, эхо подслушанных разговоров. Старейшины вздрогнули — они не привыкли к тому, что Эхо говорит публично.
— Второе. — Я развернул второй свиток. — Церковное обвинение в колдовстве. Виктор Драгос, аббат аббатства Святого Стефана, готовит документ для епископского суда. Он делает это из искренней веры — я знаю, я говорил с ним. Но его изыскания финансируются не церковью. Они финансируются через казначейство, контролируемое Вентру. Драгос — честный человек. Он не знает, что его используют. Но это не меняет факта: формальное обвинение в колдовстве — это прямая угроза Маскараду. Огласка. Внимание Охотников. И оно спровоцировано не мной — оно спровоцировано Алессандро.