— Ты не боец, — сказал Силас.
Мы стояли на поляне перед Скрипторием. Ночь была ясной — луна висела высоко, и её свет серебрил траву, превращая поляну в чёрно-белую шахматную доску. От деревьев тянулись длинные, косые тени, и где-то в лесу — на расстоянии, но ближе, чем обычно, — пульсировала аура Гарма. Запах мускуса, шерсти и дикой магии стал привычным фоном, и я уже почти не замечал его. Почти.
Силас протянул мне кинжал. Простой. Практичный. Клинок — длиной в полторы ладони, обоюдоострый, с тёмным покрытием, предотвращающим блики. Рукоять — деревянная, обмотанная кожей, с утяжелением на конце для баланса. Не оружие убийцы — оружие выживальщика. Лёгкое, компактное, предназначенное для быстрых уколов, а не для эпических сражений.
— Твоё тело — вампирское, — продолжал он. — Быстрое, выносливое, регенерирующее. Ты бежишь быстрее любого смертного. Бьёшь сильнее. Держишь удар дольше. Но твоя мышечная память — человеческая. И она помнит не клинок. Она помнит… что?
— Клавиатуру, — сказал я. — И мышь. Джойстик. И экран монитора.
— Я не знаю этих слов. — Силас чуть улыбнулся. — Но суть ясна. Твои мышцы привыкли к движениям, которых в этом мире не существует. Когда я бью — ты знаешь,куда придётся удар. Auspex показывает траекторию. Но твои руки не успевают за мыслью. Ты будешь проигрывать каждому, кто держал меч дольше недели, — даже смертному. Даже ребёнку.
— Пока не переучу мышцы.
— Именно. — Он взял второй кинжал — свой собственный, старый, с щербатым лезвием, который выглядел так, будто пережил сотню боёв. — Начинаем сегодня. Три часа каждую ночь — до тех пор, пока клинок не станет продолжением руки. Не инструментом —частью тела .
Я взял кинжал. Холодная рукоять легла в ладонь — непривычно, чужеродно. Мои пальцы помнили форму мыши и механику клавиш. Они не помнили клинка.
— Сначала — уклонение, — сказал Силас, вставая в центре поляны. — Ты должен уметь уходить с линии атаки до того, как удар нанесён. Auspex даёт преимущество — ты видишь траекторию, видишь напряжение мышц, видишь намерение. Но видеть и двигаться — разные вещи. Ты не должен думать: «Удар слева — я уклоняюсь вправо.» Ты должен уклонятьсяраньше , чем мысль оформится в слова. Нападай.
Я бросился — и получил плоской стороной кинжала по виску. Звон в голове. Искры перед глазами. Я даже не заметил, откуда пришёлся удар.
— Медленно, — констатировал Силас. — Ты сначала думаешь — потом двигаешься. Это неправильно. Мысль медленнее рефлекса. Ты должен выстроить рефлекс — натренировать мышцы реагировать без участия сознания. Auspex даёт предвидение, но оно бесполезно, если тело не идёт за мыслью. Ещё.
Я поднялся. Второй удар — в плечо. Третий — в грудь. Четвёртый — снова в висок, и на этот раз я упал.
— Ещё.
* * *
Первые две недели. Четырнадцать ночей. Больше сорока часов тренировок.
Это было не фехтование в классическом смысле — с изящными стойками, правилами и кодексами чести. Это была боевая система выживания, которую Силас отточил за столетия. Короткие, быстрые уколы в уязвимые точки (шея, подмышка, пах, колено). Уклонения с использованием инерции вампирского тела — ты не отпрыгиваешь, тыперетекаешь , используя вес врага против него самого. Блокировка ударов предплечьем — да, перелом будет, но регенерация залечит его за ночь, а вот кинжал в сердце или отрубленная голова не залечатся никогда.