Гарм закрыл глаза.
Это длилось секунду. Может, две. Но в эту секунду я увидел на его лице всё: горечь утраты, ярость предательства, стыд за то, что служил убийце своей стаи. А когда он открыл глаза — они были уже не золотыми. Красными. Цвета чистой, незамутнённой ярости. Но эта ярость была направлена не на меня.
— Если ты солгал… — начал он.
— Я готов пройти проверку. Любую. Психометрию можно верифицировать — если у тебя есть доступ к духу-предку или теургу, который умеет читать память. Мои образы открыты.
Он долго смотрел на меня — и что-то в его взгляде изменилось. Красный цвет в ауре начал отступать, уступая место золотому и серебряному. Ярость не ушла — но перестала быть слепой. Теперь это была целенаправленная ярость.
— Контракт связывает меня, — сказал он наконец. Голос стал тише, но опаснее — как рычание перед броском. — Я не могу атаковать Алессандро. Не могу действовать против него прямо. Но я могу… трактовать приказы. — Он посмотрел на меня. — Ты получишь свой канал через горы. Я свяжусь с теми, кто ещё помнит меня среди Гаруу. С теми, кто не презирает ронинов. Они привезут припасы. Через две ночи канал будет открыт.
— А цена?
— Цена — правда. Которую ты мне дал. — Он выпрямился — и вдруг стал выше, шире, опаснее. Не трансформируясь — просто расправив плечи и перестав казаться человеком. — И одна услуга. В будущем. Когда я приду за ней — ты не откажешь.
Это было опасное обещание. «Услуга в будущем» — классическая ловушка Мира Тьмы, которая аукнулась не одному вампиру. Но сейчас у меня не было выбора. Без канала через горы я бы ослаб за месяц, а за три — стал бы лёгкой добычей для Морбид или Алессандро. Лучше услуга в будущем, чем смерть в настоящем.
— Договорились.
Я протянул руку. Гарм посмотрел на неё — и на мгновение я подумал, что он откажется от человеческого жеста. Но он сжал мою ладонь. Его хватка была… осторожной. Гаруу в человеческой форме были сильнее любого смертного, но слабее вампира — если вампир тратил витэ. Однако Гарм не мерился силой. Он просто подтвердил сделку. Как воин — воину.
— Две ночи, Малкавиан, — сказал он, отпуская мою руку. — Используй их с умом. Я открою путь. Но мой Долг перед Алессандро — моё дело. Я найду способ разорвать его, не запятнав чести. И тогда разберусь с ним сам.
— Это твоё право.
Он кивнул — резко, по-волчьи, — и развернулся. Шаг в темноту. Другой. И прежде чем исчезнуть в лесу — быстро, бесшумно, по-звериному, — он на секунду задержался. Я увидел его профиль на фоне лунного неба: грубые черты, шрам через бровь, золотые глаза, в которых больше не было холода. А потом — мысль. Не слово. Не фраза. Мысль, переданная через что-то древнее — возможно, через общую хищническую природу, возможно, через саму Гайю (Gaia), в которую верили Гаруу, а вампиры — нет.
«Ты не враг. Ещё нет.»
И он исчез. Только хруст ветки под невидимой лапой отметил его уход — да и тот стих через мгновение.
* * *
Я стоял под старым дубом ещё несколько минут. Ночь была тихой — такой тихой, какой бывает только глубокая осень, когда даже насекомые умолкают, а птицы улетают на юг. Звёзды мерцали холодным, равнодушным светом. Ветер, пахнущий первым снегом, шевелил мои волосы.