Горящий город. Крики. Кровь на брусчатке. Лицо Силаса — искажённое гневом. Мать Морбид — улыбающаяся, торжествующая. Каэль — его «звук», разбивающийся на осколки. Гарм — волк, стоящий на задних лапах в лунном свете.
Чья-то рука на моём горле. Моя рука на чьём-то горле.
Кровь. Море крови.
И последний образ — самый яркий, самый страшный, самый неизбежный:
Два лица. Моё и… Его? Её? Неважно. Важно, что между нами — кровь. Она течёт по нашим подбородкам, капает на пол, смешивается в луже у наших ног. Мы смотрим друг на друга. И в этом взгляде — конец. Конец всего. Конец игры. Game Over — но не тот Game Over, после которого можно загрузить сохранение. Настоящий. Финальный.
Это неизбежно , — повторил голос.
Навечно , — повторил я.
Ты готов?
Клыки.
На моей шее.
Или мои на чужой?
Кровь.
Темнота.
Свет.
Запах.
Реальный запах. Не образ, не воспоминание, не проекция Видения. Настоящий. Физический. Запах крови — горячей, живой, пульсирующей в чьей-то вене.
Зверь открыл глаза.
И я — вместе с ним.
Глава 13. Пробуждение
Мир взорвался.
Нет — не мир. Моё восприятие. Всё, что я знал о сенсорике, рухнуло в один момент, и на его месте возникло нечто новое. Пугающее. Ошеломляющее.
Запахи.
Первым пришёл запах. Не один — сотня одновременно. Я чувствовал плесень в углу комнаты — она была в трёх метрах от меня, за каменной стеной, в трещине, которую никто не замечал. Я чувствовал воск на столе — старый, прогорклый, с примесью пыли. Я чувствовал кровь. Боже, я чувствовал кровь — она была повсюду. В мышах под полом, в птицах за окном, в теле Силаса, стоящего рядом. И — новая нота, странная, металлическая — моя собственная кровь. Застывшая в жилах. Мёртвая, но всё ещё кровь.
Звуки.
Потом — звуки. Не «громче» —шире . Я слышал диапазон, которого раньше не существовало. Шаги мыши под полом — каждая лапка отдельно. Скрип половиц на втором этаже — не один скрип, а целая симфония трения дерева о дерево. Дыхание Силаса — медленное, редкое, почти отсутствующее. И — самое странное — тишина внутри меня. Моего сердцебиения больше не было.
Я сел на кровати. Движение вышло слишком быстрым, слишком резким — мышцы работали иначе. Сильнее. Точнее. Как будто с меня сняли смирительную рубашку, которую я носил девятнадцать лет.
— Спокойно, — сказал Силас. Он стоял у стены — неподвижный, как всегда. — Первые минуты — самые тяжёлые. Не пытайся контролировать всё сразу. Выбери что-то одно и держись за него.
Я попытался. Зрение.
Комната была тёмной — единственная свеча горела на столе. Но я видел. Не «в темноте» —вопреки темноте . Тени стали прозрачными, как полутона на экране монитора. Каждая трещина в стене, каждый узелок на деревянной балке, каждая пылинка, плывущая в воздухе, — всё было видно. Мир превратился в картинку с запредельным dynamic range.
— Где мы? — мой голос прозвучал… странно. Глубже. Или это мне показалось.
— Скрипторий, — ответил Силас. — Моё убежище. Здесь ты будешь жить ближайшие ночи. Пока не научишься контролировать восприятие.
Скрипторий. Я огляделся. Это не был скрипторий в монастырском смысле — не комната с конторками и книгами. Это был… бункер. Подвал под старым зданием, с толстыми каменными стенами и низким потолком. Вдоль стен — полки с пергаментами и какими-то предметами, которые я пока не мог идентифицировать. В углу — ещё одна кровать, застеленная серым. И стол, на котором стояла чаша.