Чаша с кровью.
Запах ударил в нос, и мир покачнулся. Не в переносном смысле — буквально. Моё сознание сжалось до одной точки, до одного желания, до одного голода, который был сильнее всего, что я когда-либо испытывал.
— Пей, — сказал Силас.
Я потянулся к чаше. Рука дрожала — от голода, от предвкушения, от ужаса перед самой собой.
И — ещё кое-что. В основании черепа, там, где Силас прокусил мою кожу, пульсировал шёпот. Не голос — многоголосье. Сотни шёпотов, слитых в гул. Они говорили на языках, которых я не знал. Они обсуждали меня. Ониждали .
Сеть Безумия.
Она включилась.
«Аномалия проснулась… новый узел в Полотне… девятое поколение… Малкавиан… интересно… как он будет звучать?… тихо пока… подождём…»
Я схватил чашу и поднёс к губам. Пальцы сжимали глиняный край так, что он треснул.
— Медленно, — предупредил Силас. — Первый глоток — самый сильный. Не захлебнись.
Я выпил.
Мир остановился.
Нет, правда — всё замерло. Шёпот Сети смолк. Звуки исчезли. Даже свет свечи, кажется, перестал дрожать.
На языке была… вселенная.
Медь — первая нота. Густая, тёплая, как расплавленный металл. Потом — соль. Железо. И что-то ещё, чему не было названия.Информация . Кровь говорила со мной. Она рассказывала о доноре — о его возрасте (молодой, не старше тридцати), о его страхе (был, но притуплённый), о его… преданности? Да, преданности. Этот человек служил Силасу добровольно. Гуль.
Я сделал второй глоток. Ощущения углубились. Я чувствовал не только вкус — я чувствовалэмоциональный отпечаток . Сны этого человека. Его надежды. Его сожаления. Лёгкий привкус вины — он сделал что-то, о чём жалел. И глубоко, на самом дне, — искру ненависти к своему хозяину. Маленькую, почти невидимую, но она была. И я её почувствовал.
Третий глоток. Зверь внутри меня — та самая древняя, голодная тварь — проснулся окончательно. Я ощутил его не как мысль, не как чувство — как физическое присутствие. Он сидел в солнечном сплетении, сжавшись в комок, ипил . Не я — он. А я был просто свидетелем.
«Ещё», — прошептал Зверь.
Голос был нечеловеческим. Древним. Спокойным — и абсолютно, тотально хищным. Этот голос никогда не кричал. Ему не нужно было кричать. Ему достаточно было сказать «ещё» — и всё моё существо подчинялось.
Кровь закончилась. Чаша опустела.
Я сидел на кровати, сжимая глиняные черепки в пальцах, и чувствовал, как новая жизнь растекается по телу. Не «жизнь» в человеческом смысле —нежизнь . Но она была. Холодная, чужая, пугающая — но она была моей.
— Как ты? — спросил Силас.
— Я… — я запнулся. — Я не знаю. Слишком много. Слишком.
— Это пройдёт. — Он подошёл ближе и сел на край второй кровати. — Вернее — не пройдёт. Но ты привыкнешь. Научишься фильтровать. Через пару месяцев шёпот Сети станет фоном. Запахи — инструментом. Зверь — партнёром. Ты будешь… функционировать.
— Функционировать, — повторил я. — Как программа.
— Как вампир.
Я посмотрел на свои руки. Они были белее, чем раньше. Ногти — те же, но что-то в них изменилось. Может быть, я просто никогда не смотрел на них так пристально. А может быть, Становление изменило даже клетки.